№2(322)

Январь 2012

Три цвета времени

автор: Наталия ШУР

Творческая гостиная Welcome продолжает проект «Три звезды»

 

Три звезды нашей общины (cлева направо): режиссер и композитор Борис Носовский; художница Анна Гноенская; писатель и режиссер Илья Рудяк

ОRT- институт в сотрудничестве с «Ассоциацией «Земляки» гостеприимно распахнул свои двери для проведения вечера наших соотечественников под философским названием «Три цвета времени». Кто-то посчитает, что оно соответствует числу звездных участников, а другие скажут, что это, конечно же, три теплых творческих времени года, исключающих холодную, безрадостную зиму, остужающую и замораживающую все человеческие чувства. Каждый вносит в это определение что-то своё, личное. И об этом мы спросим у наших гостей: у художницы Анны Гноенской, писателя и режиссера Ильи Рудяка, режиссера и композитора Бориса Носовского.

Анна Гноенская окончила Московскую художественную школу № 1 и художественно-графический факультет Московского педагогического университета. Много лет работала в детской больнице, обучая больных детей искусству рисования. Там и проявились ее недюжинные способности учителя, которые и здесь, в Америке, привлекают к ней талантливых и благодарных учеников.

А поучиться у Анны есть чему. Ее картины яркие и самобытные, излучают тепло, радость бытия. Даже названия картин, представленных на нашей выставке спокойные, умиротворяющие, эпические. Полное грусти полотно «На закате», изящные «Гладиолусы» и «Гортензия»; неожиданные натюрморты. Покорил своей «сермяжной» правдой и философским раздумьем натюрморт «Still Life»: на сочно-синем фоне с множеством оттенков голубого и розового изысканно-фигурная бутылка, небрежно закрытая простой пробкой и яркожелтый лимон на переднем плане.

Представленные картины объединяет широкая палитра, от глухих тонов с вкраплениями усиливающих друг друга красной и зеленой красок до мягкого бело-желто-голубого цвета, как на прекрасных, в чем-то декоративных, пейзажах «Триптих».

Узнаваемы эмоционально запечатленные виды нашего города - красочный «Парк в Манделайне», городской пейзаж «Линкольнвуд» и задумчивый уголок природы «Пейзаж в Линкольнвуде». Отдана дань и московским мотивам: прозрачный «Саввино-Сторожевский монастырь в Звенигороде» и такая знакомая «Церковь на Полянке».

Сильное впечатление произвела на меня картина с заурядным названием «Церковь» - сколько в ней экспрессии и подтекста! Через призму своего художественного воображения автор передала чувство тревоги и ожидания, которое возникает при виде причудливо искорёженных деревьев, окружающих провинциальную церковь, и ее купола в обрамлении пылающих облаков.

Аня, какой цвет ваш любимый?

- У меня как художника нет одного любимого цвета. Люблю осенние краски, цвета земли: зеленый, оранжевый, коричневый, бордо.

Над чем Вы работаете в стратегическом плане?

- Стараюсь передать мерцание цвета. Чтобы он все время менялся, как мозаика. Для этого каждый мазок должен отличаться от другого. И еще запечатлеть трепет, дрожь, движение воздуха. Это постимпрессионистские задачи.

Кроме сегодняшней кратковременной выставки, в последние время ваши картины долговременно выставлялись в центре «Forever Young» и в винном бутике «Poison Cup». В объединении «Круг» ваши яркие, декоративные картины явно украсили зрительный зал, создав уютную и доверительную атмосферу. Какие ближайшие планы? Когда следующая выставка?

- Я отношусь к тем людям, которые никогда и ничего не планируют. Плыву по течению, что принесет жизнь, то и есть. Преподаю взрослым и детям. Пишу одно и то же: пейзажи и натюрморты - то, на что упадет глаз. Неважно что, а важно как.

А следующая выставка обязательно будет. И вместе с моими учениками. Надо лишь накопить что-то новое...

Другого участника нашей встречи, Илью Рудяка, я нашла по телефону во Флориде, куда он уехал почти сразу после концерта, так сказать, в творческий отпуск.

Режиссер по профессии, Илья был художественным руководителем «Студии киноактера» на Одесской киностудии. В Америке - в своих поездках по университетам - он читал лекции изучающим русский язык студентам о русской литературе и поэзии. В Чикаго принимал в своем доме Евгения Евтушенко, Владимира Войновича, Фазиля Искандера и многих других российских писателей и поэтов. Здесь же проявился его многогранный талант актера, исполняющего роли всех, в том числе и женских, персонажей в пьесах, которые он сам пишет и режиссирует.

В последние годы Илья издал 17 книг, отрывки и короткие рассказы из которых он впервые читал на нашем вечере. Илья любит играть словами, как мальчишка, составляя из кубиков всевозможные узоры и хитросплетения смысла. Например, его последняя книга называется «Из...», что подразумевает «Избранное», «Издалека об Одессе», «Из жизни племени эми (эмигрантов)».

В книгу «Имена» автор собрал - и вновь придумал - множество смешных словосочетаний из имен и фамилий известных людей, которые составили «Икру фамилий и имен». (Так и хочется вступить в эту игру, предложив синонимы: винегрет, салат, паштет, фаршмак). Там есть шедевры: Брюзжит Бардо (наверное, в связи с тем, что бывшая красотка Бабетта на старости лет лучше относится к животным, чем к людям); Кобельмондо (увядший французский секссимвол), Вестибюль-Бюль Оглы.

Не удержался автор и от «срывания псевдонимов», известив нас о том, что Зиновий Гердт в детстве был Храпиновичем; Симона Синьоре - Соней Каминкер; Ив Монтан - Иво Ливи, а любимец народа Марк Бернес - Нейманом.

Илья, поскольку наш вечер по вашей же инициативе назван «Три цвета времени», можно предположить, что в вашей жизни цвет играет определенную роль.

- Да, в молодости я любил носить светлые тона. У меня была черная борода, и все оттенки мышиного цвета ее подчеркивали. С годами я ношу темные одежды, которые оттеняют мою большую седую бороду.

Сейчас во Флориде каждый день я смотрю на закат... Когда солнце садится, небеса и всё вокруг окрашивается в уникальные, неповторимые цвета. Трудно оторваться от этого зрелища. И художников я люблю ярких: Эль Греко, Рембрандт. У Марка Шагала необычайно яркие краски, неосознанные, как у ребенка, и вполне осознанные художником-ребенком, дожившим почти до 100 лет.

Ваши ближайшие планы?

- Каждый год я стараюсь провести во Флориде по крайней мере месяц, чтобы написать что-то новое. Сейчас работаю над драмой о Холокосте с условным названием «Палач и веревка». Готовлю вечер «Илья Рудяк первоапрельствует» и слайд-спектакль «Соломон Михоэлс - еврейский король Лир», которые состоятся после моего возвращения в Чикаго.

Я желаю Илье хорошего отдыха и творческого вдохновения, и мы возвращаемся на наш концерт, который заключил своим выступлением третий участник нашего вечера.

Борис Носовский - это «человек-оркестр», имея ввиду его многочисленные ипостаси режиссера и композитора, писателя и поэта, актера и музыканта. Но главным он считает театр, то есть режиссуру, музыку, сценическое движение, где он в полной мере реализовал себя как человек творческий.

Борис, какой цвет Вы предпочитаете?

- Самая яркая и прекрасная краска времени – это любовь! Независимо от месяца года, от нумерации веков, от количества атмосферных осадков... Поэтому в моей концертной программе все только о любви: стихи и песни, воспоминание о юности или о незабываемом Александре Вертинском. Даже в джазовой импровизации использованы интонации моих любимых песен о любви...

Расскажите, пожалуйста, поподробнее о своей работе режиссера.

- Путь в режиссуру у меня начался с прихода в Белорусский академический театр им. Я. Коласа. Я преподавал в Витебском пединституте (кафедра музыки), когда мне предложили работу заведующего музыкальной частью и дирижера оркестра этого театра. Я не соглашался: мое призвание – эстрада, джаз. И вдруг – драматический театр. Да и побаивался. Но... в общем уговорили.

Первый спектакль театра, в котором я принял участие как дирижер, был “Несцерка” по пьесе В.Вольского. Это был “фирменный” спектакль, шел он на сцене нашего театра около 50 лет (тогда!)

Театральный оркестр был небольшой. Музыканты играли в нем много лет. Естественно, я был для них зеленым петушком... Они фонтанировали иронией и язвительностью. Мне задавали всякие каверзные вопросы по теории музыки, гармонии, мол, мы не знаем, объясните...

Приходилось много читать, постигать язык оркестрового письма, выразительные возможности инструментов, готовиться к шуткам и подвохам... Профессиональное соответствие в театре и сегодня для меня на первом месте, а “хороший человек” – это уже потом. Иногда на репетициях оркестранты пытались сыграть чуть-чуть не так.

Но тут им крупно не повезло: уши у меня были на месте, я слышал малейшую фальшь, что вызывало у моих новых коллег крупное удивление, а иногда – нескрываемое удовольствие. В этих случаях преимущество было в моих руках, теперь я имел возможность демонстрировать свое остроумие, сыпать афоризмами и каламбурами. Можно сказать, что наша дружба закалялась в боях!

Перед первыми гастролями во Львове мне дали возможность пройти со сценой и оркестром только музыкальные номера, самих спектаклей я не видел... И вот идет детский спектакль. По физической реплике – Баба-Яга подходит к Иванушке и начинает душить его – оркестр должен начать играть. На сцену выходит Баба-Яга: я поднял руки - оркестр, внимание! Баба-Яга повертелась по сцене и отошла в сторону. Я руки опустил. Так повторялось раз шесть или семь. Наверное, музыканты думали, как им здорово повезло, что такой “веселый” парень наконец-то пришел поработать вместе с ними.

Или еще: я напряженно слежу за сценой, чтобы не пропустить реплику (всего одно слово). Наконец, реплика! Глядя на сцену, я показываю вступление кларнету – у него соло. Ни звука. Я срочно еще раз показываю вступление – гробовая тишина (?!) Чувствую, как у артистов (они стояли ко мне спиной) глаза из-за спины светятся: они уже привыкли к музыке в этом месте. Еще раз, уже нервно, показываю вступление и поварачиваюсь к кларнетисту. А он стоит на четвереньках, повернувшись ко мне задом. Задыхаясь, я змеей зашипел: “Ваше соло!” Он вскочил, стремительно схватил кларнет и стоя (наизусть) сыграл свое соло. В антракте:

- Что Вы наделали?! Вы, можно сказать, сорвали сцену.

- Понимаете, - оправдывался он, - колпачок от кларнета куда-то закатился. Я его стал искать, а в это время Вам надо обязательно играть...

...Во время спектакля “Слуга двух господ” со сцены в оркестровую яму случайно скатился бутафорский арбуз. Прошло минут десять-пятнадцать. Идёт любовная сцена, зал замер. И вдруг из оркестровой ямы, явно подражая пушечному ядру, на сцену летит тот злополучный арбуз. В антракте, сдержав в душе раскаленную сковороду, я ошпарил виновника арбузной атаки ледяным молчанием. А он, чувствуя свою вину, объяснял друзьям: “Я подумал, может быть, он им еще нужен будет. А где они возьмут второй арбуз?”

Чем Вы живете и занимаетесь в настоящее время?

- Последние несколько лет выступаю с авторскими концертами (Нью-Йорк, Сан-Франциско, Филадельфия, Бостон, Кливленд, Чикаго, Иерусалим, Витебск), пишу песни, оркестровые пьесы, стихи, прозу. В декабре 2011 г. премьерой спектакля “Пропасть для свободных людей” по пьесе Г.Фигейредо заявил о себе Чикагский театр-студия “Инкогнито”. В этом проекте я режиссер-постановщик и композитор. В силу сложившихся обстоятельств пришлось выступить и в качестве актера...

В феврале этого года будет опубликована моя новая книга “Судьбы крутая лестница”, в которую войдут новые рассказы, повесть, стихи...

Вечер закончен и я хочу сказать главное: желаю вашему клубу - Творческой гостиной Welcome - всяческих успехов! Надеюсь, что в ближайшее время еще больше людей смогут убедиться в том, сколько полезного и интересного вы делаете для них.Всего вам самого доброго.

в начало статьи