№1(393)

Январь 2015

 Наша община за мир в Украине

Автор: Наталия  Шур , фото  Анны Левиной

 
      В Творческой   гостиной  Welcome состоялся вечер,
         посвященный 90-летию со дня рождения
                             Булата Окуджавы.
  Вырученные деньги будут переданы в госпиталь Киева
       
         Спокойствие  как  благо  и  любовь  как  упоенье
 
В литературно-музыкальной программе «Мы романтики старой закалки...» приняли участие чикагский бард Ефим Лещинский и поэт Гари Лайт.
Вечер получился камерным, задумчивым. В зале витал дух Булата Шалвовича, учителя, кумира, предтечи всего того поэтического, задушевного, бардовского, что мы так любим и чтим. И потому на вечере как память о великом человеке звучали стихи и песни его и его талантливых последователей.
     С чтения стихов Булата Окуджавы, Владимира Высоцкого, Андрея Макаревича и Александра Дольского – поэтов, которых Гари Лайт чтит среди своих учителей, и начал он свое выступление.

...Поклон благодарности
времени ветра с востока –
как много еще изречется
в размере, по праву,
все закономерно, однажды
коснувшись истоков:
подспудно и вечно негромко
звучит Окуджава.

 Поэт  Гари  Лайт  

    Гари родился в Киеве, в 1980-м был привезен родителями в Америку и в 13 лет, на уроке геометрии, написал свои первые стихи на русском языке:

С неба упала капля
в потоке себе подобных,
ей удалось избежать самолета
и прочих вещей неудобных.
Ее путешествие длилось долго,
не сосчитать –
приблизительно вечно.
Ей довелось быть истоком Волги
и остужать Освенцима печи.
Она была слезой Клеопатры,
вином Прометея,
водой Байкала.
Она не постигла, не стала кратной,
и снова каплей на землю упала.

С этой капли всё и началось... И его узнаваемая непростая гармонично-музыкальная лирика, и его активная жизненная позиция.

Война двусложна и нема –
одновременно, безнадёжно.

Это про войну как вечное абсолютное зло и людские страдания.
И про другую войну, ненужную, провоцируемую, но которая является единственным способом сохранить страну и народ:

У прадедов была Москва, отряды
СМЕРШ, большое горе,
а у горящих в «Меркава» есть выбор –
сброшенными в море
со всей библейскою страной,
под корень, чтобы неповадно,
либо безвыходности бой,
и от бедра, и беспощадно...
А после, замолив грехи, и вечность,
за Стеною Плача...

Гари окончил  университет Northwestern, специализируясь в области политологии и русской литературы, и юридическую магистратуру Chicago Kent College of  Law. В качестве адвоката работал в Лондоне, Москве, Вашингтоне, Чикаго и Майями.
Он публикуется в литературных журналах по обе стороны Атлантики, состоит в профессиональных творческих союзах, в том числе в американском ПЕН-клубе.
Своими учителями считает многих прекрасных, достойных поэтов, особенно выделяя Генриха Сапгира, Евгения Витковского и Дмитрия Кимельфельда, с которыми общался лично.
Человек мира, в стихах он проводит яркие, а порой горькие параллели:
Сорок первый – Бабий Яр – Беслан.
Арбат – Андреевский спуск.
Ветхий завет – Храм – Иерусалим.
Озеро Мичиган – Высоцкий.
Гари Лайт стоял у истоков замечательной чикагской традиции собираться у «Камня Высоцкого» на озере Мичиган в дни рождения и смерти великого поэта. И петь лучшие песни, созданные в советской неволе.
Эпиграфом к творчеству Гари Лайта я бы поставила его строки: «Спокойствие, как благо, и любовь, как упоенье», потому что оно провозглашает, кричит, проповедует мир и любовь.

Бард Ефим Лещинский


Каждое его стихотворение – это настроение . Надежды, ожидания, тоски, предчувстия расставания. Похоже, что он берет в соавторы многоликую природу и углубляет, расширяет рамки простого созерцания описываемого события, делая его масштабным, затрагивая эмоциональную струну в душе каждого человека.
Вот, например,  такая многоплановая и трогательная, понятная и близкая нам зарисовка, положенная на музыку и искренне исполненная под гитару Ефимом Лещинским:
Откровения на Садовом кольце –
Отголоски исчезающей ночи.
Ты рассказываешь мне об отце,
О театре и, конечно, о дочери.
В фонарях преломляется снег,  –
неуместный, волшебный в апреле,
за кулисами сомкнутых век
ты читаешь стихотворения.
А на сцене Ионеску и Сартр,
предрассветное такси до Арбата,
и проносится московский Монмартр,
в снег вплетаются грозы перекаты.
Вот подругою заваренный чай –
Как венец тех ночных откровений,
За окном могиканин-трамвай,
Единящий разрыв поколений...
И покуда в Шереметьево-2
пограничники склонились над визой,
ты стоишь в двух шагах от меня,
за границей, по чьему-то капризу.
Все пропущено – и книги, и кладь,
как у вас теперь таможня гуманна.
Странно, что я не хочу улетать,
то, что ты остаешься, не странно.
Бард Ефим Лещинский полагает, что музыка на стихи, как золотая оправа к драгоценному камню, создает песню и тем самым существенно расширяет понимающую и ценящую поэзию аудиторию.
По складу души типичный шестидесятник, Ефим говорит о себе: «Я – человек окуджавский».
Он окончил Киевский политехнический институт по специальности инженер-механик, 20 лет работал в знаменитом ИЭС (институте им.Патона) и примерно  с 1960 года жил в авторской песне, исполняя все известные, как теперь говорят, хиты этого жанра.
Он был руководителем Клуба интересных встреч ИЭС, принимавшего Александра Дольского и Веронику Долину; членом клуба авторской песни и в течение 5-ти лет председателем   знаменитого киевского клуба любителей литературы и искусства «Экслибрис», основанного в 1963 году.
По его словам, этот клуб был той дружественной кухней, где можно было дышать посвободней, и постепенно стал местом встреч единомышленников. Он писал:

 «Экслибрис», ты разбросан по планете,
Но собираешь нас, как Интернет.
На заседанья клуба мы, как дети,
Спешим, чтоб расписаться в списке лет.

     В 1974 году Ефим пел и рассказывал 135-ти членам клуба об Окуджаве, которому не разрешили выступить с концертом в Киеве, а в 1994 г. уже в Чикаго взял автограф у Булата Шалвовича на афише того самого заседания-концерта клуба.
В честь 40-летия «Экслибриса», здравствующего и поныне, Ефиму были присвоены звания «Лучший председатель клуба» и «Самый дорогой гость из-за рубежа».
Отработав 20 лет в качестве инженера уже в Америке, несколько лет назад Ефим вернулся к своим бардовским корням и вновь взялся за гитару, чтобы на этот раз начать новый жизненный этап – писать музыку на стихи любимых поэтов и исполнять свои песни.
На нашем вечере  Ефим представил в музыкальном звучании стихи плеяды замечательных киевских поэтов: Григория Фальковича, Юрия Левитанского, Юрия Каплана, Дмитрия Кимельфельда. Особенно злободневно прозвучала песня Ефима на стихи Наума Коржавина, написанные в 1952 году.

Ты теперь деловита,
Всему ты измерила цену.
Плюнут в душу твою
И прольют безнаказанно кровь,
сложной вязью теорий
свою прикрывая измену,
ты продашь все спокойно:
И совесть, и жизнь, и любовь.
Чтоб никто не тревожил
Приятный покой прозябанья.
Прозябанье Москвы,
освященный снабженьем обман.
Так живешь ты, Москва!
Лжешь, клянешься, насилуешь память
И, флиртуя с историей,
С будущим крутишь роман.

     В своем выступлении киевляне Ефим Лещинский и Гари Лайт объявили, что авторская часть гонорара будет направлена в военный госпиталь Киева.
На Майдане были их близкие друзья – русские, украинцы, евреи. Там не было романтики, но там не было фашистов и бандеровцев тоже. Это обман.
Октябрьский Майдан начинался со студентов – веселых и красивых,  – которых обманул их президент: не подписал союз с Европой! И люди объединились: массово вышли на улицы, интеллигентные, аполитичные; давали деньги, поддерживали, как могли.  
Но известно, что революция поживает своих детей. Всплывает пена. Страдают самые беззащитные.
И душа просит и требует выразить им свою поддержку и солидарность с народом, поднявшимся, чтобы отстоять свое достоинство и независимость. Чтобы двигаться вперед.
С этой благородной целью на Новый год Ефим вылетает в Киев, чтобы лично передать – из рук в руки – в военный госпиталь, расположенный в переулке Щорса, вырученные от концерта деньги. Для раненых, среди которых и мирные жители, и дети, и беженцы из Донбаса.
К этой достойной миссии присоединилась Творческая гостиная и артисты Народного театра  Welcome.
Счастливого пути, Ефим.                               


в начало статьи