№02(418)

Январь 2016

   Из двух зол

                 Рассказ

Автор: Наталия  Шур

 

                   

В этом году снег в Чикаго выпал рано – в начале ноября. Город  будто  загадочный остров спрятался под тяжелым белым покрывалом, только шустрые белки прыгали по веткам заснувших деревьев, обрушивая снежные осыпи.
Еще не рассвело, но вся городская техника уже шумно трудилась на дорогах, расчищая пути рабочему люду, который за лето разучился маневрировать на скользком насте и теперь осторожничал, несказанно увеличивая и без того длинное время следования на службу.
Валерия была из робких водителей: уступала дорогу, без надобности из ряда в ряд не перепрыгивала. Она работала в фирме, которую купила большая китайская компания и сразу перевела сотрудников в отдаленный район, где арендная плата за офис меньше, зато есть собственный спортивный зал с тренажерами, где после работы можно с пользой для себя переждать трафик.
Кто-то не выдержал и уволился, не желая проводить в машине лучшие годы жизни; теперь все ждали самого страшного – массовых увольнений. Но начальство не торопилось, присматривалось, загружая работой по макушку.
И вдруг вчера, в самом конце дня, Валерия получила электронное сообщение, которое перечитывала много раз, не в силах стереть непроизвольную улыбку, застывшую на ее лице аж до сегодняшнего утра, озаряя эту неприятную дорогу и заставляя видеть вокруг только прекрасное, как эти правильные узоры из желто-осенних листьев на снегу под деревьями, будто здесь ночью побывали таинственные пришельцы.
Так улыбалась только она – широко, от души: вокруг серых смеющихся глаз сбегались первые лучистые морщинки, продолжающие пушистые ресницы, и рот, приоткрывая зубы, сам растягивался от удовольствия при особо приятном известии.
На этот раз им было послание ее начальника, главного менеджера их департамента, который поздравил ее с предстоящим Днем благодарения и поблагодарил за то, что она за две недели сделала работу, эквивалентную той, над которой ее коллега трудилась (ха-ха!) в течение двух месяцев.
И Валерия улыбалась – приятно! Может быть, теперь ее не уволят? Или даже в конце года акций подкинут?.. Ладно, размечталась!
Но все-таки она переправила послание самым близким людям: сыну и родителям, пусть порадуются!
Раньше послала бы и подругам. А теперь?
...Они дружили втроем, когда еще работали в московском научно-исследовательском институте в Текстильщиках. Как давно это было!
Их объединило общее недовольство... своими ногами. У старшей, Фиры, они были слишком тонкие; у нее, Леры, слишком длинные, как говорят, росли прямо от ушей, а у младшей, Катьки, вообще «музыкальные», то есть с бугристыми, выпуклыми икрами, как у спортсменок или у ножек рояля.
Самая умная из них, Фира-математичка, работала младшим научным сотрудником в лаборатории, училась в заочной аспирантуре и была страстно и безответно влюблена в своего завлаба, которому безвозмездно делала докторскую диссертацию. Из-за своих дистрофических ног она записала себя в старые девы и даже научно обосновала, что сексапильность женщины прямо пропорциональна диаметру ее ног в реперных точках. Основывалась на Катьке, у которой был крутой муж-бизнесмен и двое девчонок, а в бухгалтерии, где она работала, вечно ошивались ее поклонники-командировочные из отдела внедрения, которым она незаконно выдавала суточные в первой половине дня, за шоколадки, разумеется. Очевидно, благодаря темному шоколаду у нее был завидный цвет лица и всегда хорошее настроение, а еще наследственные бездонно-синие глаза и волосы цвета зрелой пшеницы, но такие мелочи Фирина теория не учитывала.
Обычно троица встречалась в туалете, куда они прибегали покурить, сидя на подоконнике, и обсуждать текущие дела. Впрочем, Лера не курила, только ради дружбы носила в кармане зажигалку и пачку хороших сигарет с фильтром, чтобы хоть как-то оберечь легкие своих подруг.
Они считали ее слабохарактерной и недооценивающей себя и свои таланты. Например, она здорово рисовала, с отличием окончила художественную школу на Кропоткинской и хотела заниматься станковой живописью, но так и не смогла противостоять  мольбам родителей сначала получить твердое техническое образование, а уж потом мазать в собственное удовольствие. Их доводы были житейски мудрыми.
– Ты хочешь пять лет поступать и не поступить в Суриковский? – кричала мама, при этом ее круглое лицо покрывалось багровыми пятнами.
– И всю жизнь в красном уголке писать «Да здравствует 1-е Мая?» – вторил папа. Иронии ему было не занимать. 
– И почему бы тебе не пойти в полиграфический или в текстильный? –мама гнула свою линию.
– А потому, что чайник останется чайником, как его не малюй! – в запальчивости Лера уходила, хлопнув дверью.
Но против воли родителей не пошла, стала инженером, работала в конструкторском отделе, у нее очень красиво получался общий вид изделий. В общем-то, работа непыльная, она не жалуется. Как не жалуется на своих деспотичных мужиков, мужа и сына, которые не привыкли обсуждать с ней свои планы и вместо заслуженного отдыха на черноморском пляже таскали ее по горам, да еще с тяжеленным рюкзаком.
Так что всё дальнейшее можно списать только на ее безвольный характер. В тот роковой или судьбоносный день – как хотите называйте – обычно спокойная и уравновешенная Лера пришла на перекур взволнованная, даже сигареты забыла и на удивление стрельнула одну у Катьки.
Что случилось? – спросила наблюдательная Фира: Лера раскашлялась после первой же затяжки. – Говори, не мучай.
– Я не знаю, что делать. – Леру душил кашель, из глаз текло, но выпалила на одном дыхании, будто торопилась освободиться от тяжелых мыслей. – Мой Лёша выиграл гринкарту в Америку. Я ничего не знала, он даже не посоветовался... Только что позвонил... – И она залилась слезами.
Фира бросилась ее успокаивать, а Катька быстро спросила:
– Когда планируете отъезд?
– А я почем знаю? Меня не спрашивают!.. Наверное, когда он уговорит всех родителей. – Немного успокоившись, сказала, обращаясь к Фире. – Лешке здесь, видите ли, не хватает жизненного пространства. Для карьеры... Обо мне он вообще не думает. А как я без вас? Хочешь, я пришлю тебе вызов? Ты ведь умная, ты там развернешься в полную силу. – И уж совсем глупо добавила. – Перейдешь на брючные костюмы.
Фира лишь растянула губы в саркастической улыбке-гримасе.
– Спасибо, конечно. В гости приеду. Но от судьбы не уйдешь: после докторской шеф будет когти рвать на членкора. А кто ему поможет? Не жена ведь? Я смирилась.
Через некоторое время, когда почти всё уже было обговорено, утрясено и билеты куплены, Катька позвала Леру прогуляться вдвоем, без Фиры. Иногда, когда ветер дул не со стороны зловонного завода «Клейтук», они выходили в обед за проходную – прошвырнуться по близлежащим магазинам. Катька сразу перешла с места в карьер:
– Ты мне вызов пришлешь? – Уловив Лерин удивленный взгляд, она затараторила. – Понимаешь, все дело идет к тому, что мово супружника здесь ждет пуля... или тюряга.
– Катя, побойся Бога! Что такое ты говоришь?
– Не перебивай! Ты всегда была чересчур наивной! Ты же знаешь, что у нас семейный бизнес, мы делаем пластмассовую мебель для дачных участков. Представляешь, какой это рынок в масштабах России? Но ты даже не догадываешься, что как только мы начали чуть-чуть расширяться, нас дважды поджигали. И, несмотря на охрану, постоянно возникают какие-то темные личности с требованиями делиться, крышевать, откатывать и отливать. Мы здесь долго не протянем. Вот и решили, что самый простой и, главное, быстрый путь – это сойти мне за еврейку и слинять в Америку. А там уж я себя проявлю, будь уверена, и семью вытащу, и еще тебе сгожусь. Петя уже купил чистый паспорт со всеми печатями, сказал сразу же нанять дорогого адвоката и вызвать их по воссоединению семьи.
Собственно всё так и произошло. На это ушло два года, а еще через пару лет у них выстроился роскошный дом в северном пригороде Чикаго, только теперь они штампуют всякое мелкое барахлишко, приносящее максимальную сиюминутную прибыль: одноразовые тарелки-ложки-вилки, которые у американцев уже давно вытеснили столовое серебро, пластмассовые рожки для надевания сапог и последний писк – изящные козлики и обезьянки, которые зачем-то на шелковом шнурке привязывают к бутылкам с темным пивом...
Фира тоже недавно приезжала. На конференцию, в статусе доктора физико-математических наук Хайфского Техниона. Своих троих детей она оставила на попечение мужа, у которого, правда, ноги далеко не выдающиеся, но он надежный друг и гениальный физик-ядерщик, из местных. А познакомились они на симпозиуме в Хайфе, где Фира была соавтором и переводчиком своего шефа, который доклад-то прочел, а на вопросы пришлось отвечать Фире. А вообще он не выдержал обманных звуков медных труб и потихоньку начал спиваться, и Фира потеряла к нему всякий женский интерес...
Лера похлопала себя по щекам, чтобы вернуться к реальности, к той ужасной пробке на дороге, в которой она сидит уже второй час, вернее медленно ползет в колонне машин, из которой нельзя вырваться, будто на расстрел ведут.
Поневоле мечтать начнёшь. Да, вот бы оттянуть ручку взлёта на себя и взмыть в небо, как вертолет или птица, и замереть на миг, прищурив глаза, чтобы увидеть, разглядеть и в который раз поразиться красоте и необычайности земли.
Когда совсем остановились (ремонт это или какое происшествие?!), она развернула газету: «Жители Чикаго в этом году пережили на редкость холодную зиму. Но аномальные холода оставили после себя не только яркие воспоминания, но и выбоины на асфальте, к которым горожане попросту не привыкли. Довольно необычное решение проблемы предложил местный художник. Он начал выкладывать в ямах на асфальте… мозаику».
Вот это идея! Так можно с высоты птичьего полета рассматривать художественную выставку собственных работ! Эдакая планетарная галерея! Это надо обдумать...
Когда она приехала в Америку, для нее шоком было многое, если не всё, особенно доступность образования в любом возрасте.
Тогда, слегка осмотревшись, она засела в библиотеку и начала готовиться к вступительным экзаменам, на этот раз никого, не посвящая в свои планы.
Сын учился, муж много и успешно работал по своей востребованной и престижной специальности программиста, но Америка явно пошла ему не на пользу: он похудел, стал мрачным, раздражительным и разочарованным тем, что жизнь утекает, а американское чудо-жар птица коварно ускользает из протянутых рук. Он мечтал серьезно разбогатеть, и побыстрее. И конечно не таким тяжким трудом, без всякой оплаты за сверхурочные.
Недовольный, что Лера не спешит выходить на работу, он ставил в пример ей Катьку, которая первое время своего долгожданного пребывания в Америке жила у них и не гнушалась никакой морально и физически тяжелой работы: ухаживала за больными детьми, прогуливала старичка-американца, который с большой охотой и даже радостью попутно обучал ее разговорному английскому, убирала общественные туалеты.
Она стала не только семейным Колумбом, но и краеугольным камнем в американском бизнесе их семьи.
– В Америке любая работа почетна, – с прозрачным намеком и невыносимым апломбом говорил Лёша.  
Лера не огрызалась, не возражала, молчала. Погрузилась в себя.
В ее голове происходила перестройка, переосмысление своей укоренившейся точки зрения на искусство и свое место в нем.
Она вдруг открыла для себя, что главное в искусстве это творчество, а есть ли творчество в твоей жизни – зависит только от тебя и твоих  способностей. И от судьбы, конечно.
И тогда же – по книгам – увлеклась, заболела обте­каемыми формами, под знаком которых родился дизайн. Это были  фантастические изображения летающих крепостей, торпедообразных плавающих островов в океане и стремительных крыльев с каплевидными по­плавками для посадки на воду.
Скорее это была концепция взаимоотношений и вкуса людей, современных образов всего движущегося и существующего. Причем еще до того, как все эти автомобили-поезда-самолеты будущего были освоены промышленностью.
Так в ее сознании сложился образ искусства индустриального века.
И она уже со знанием дела поступила в колледж на специальность дизайн, предоставляющую широкое поле деятельности и массу вариаций, выбирай любую: графический дизайн, экодизайн, дизайн виртуальной среды и еще много чего, захватывающего.
Знания конструктора и воображение художника подсказывали ей, что вовсе не обязательна привычная аксиома: форма следует за функци­ей, в наши дни может быть и совсем наоборот.
Ее инженерный опыт тоже не пропал втуне: ей засчитали все технические предметы, и она всей душой отдалась трем основополагающим, своим любимым китам – живописи, рисунку, графике. Скупила в магазине всё необходимое для кайфа (и только так воспринимала следующие четыре года своей жизни): мольберт и этюдник, краски и кисти, холсты и рамки, превратив свою комнату в художественную мастерскую. Уже все ее стены и отдельные места на стенах родственников и знакомых были завешаны ее картинами, уже на выставках в доступных галереях они были широко представлены и даже несколько из них проданы, а она всё не могла остановиться – ей хотелось осваивать новые методы нанесения красок, рисовать мраморные головки классических скульптур и живую натуру.
Боже, какое это счастье замереть перед чистым холстом перед первым ударом кисти!..
Но как-то исподволь и вполне логично обрисовался крен в другую сторону – виртуальную. Кисти и краски заменил фотошоп, который, как оказалось, может всё, то есть с его помощью можно создавать не только полотна, но и  фильмы, анимацию, мультики и все другое, что придет в голову.
Жизнь обрела новый смысл. А со временем появилось и нечто вовсе неожиданное: то один знакомый, то вслед за ним известная фирма вдруг начали присылать заказы на художественную разработку собственного сайта, рекламы или обложки для книги мемуаров. Это было удивительно, интересно, но не очень регулярно.
Для выживания приходилось трудиться в больших и средних компаниях с их правилами и заморочками. Нельзя опаздывать; перекуры запрещены; нет бюллетеней; нельзя работать из дома, даже если температуришь; отпуск неограниченный, то естьне автоматически-кровные 24 рабочих дня, как в стране победившего социализма, а каждый раз это выпрошенная, вымоленная паршивая неделька, за которую тебя сразу заносят в черный список как достойного кандидата на очередное увольнение.
Взамен, как елку блестящими игрушками, начальство украшало будни сотрудников внезапно привезенной горячей пиццей с пепперони или грибами; разрешением по пятницам приходить на работу одетыми не согласно дресс-коду, а в джинсах и рекомендацией в Халувин нарядиться как можно замысловатей. И Лера каждый год обновляла свой коронный костюм ведьмы: то полуразденется по последней моде, то вместо метлы взгромоздится на пылесос.
И над всем этим благоденствиемдамокловым мечом висит и никогда не рассеивается страх увольнения. И как ни прискорбно – с этим приходится согласиться и смириться – именно он, страх, а не дешевые подарки к праздникам, является основным двигателем прогресса.
Лера тестировала компьютерные программы, которые разрабатывали по дешевке мальчики и девочки в Индии, а из-за несоответствия времени суток между двумя великими партнерами, с ними приходилось контактировать по ночам.
Это неприятно, но терпимо, а до слез обидно было, когда ее уволили из одной фирмы всего через несколько месяцев. Вскоре позвонил главный менеджер и попросил выполнить большой заказ, а в знак благодарности проговорился, что ее наняли специально, чтобы по истечении испытательного срока уволить без выплаты пособия по безработице.
– Ты слишком скромная, на первом же интервью было видно, что ты не пойдешь жаловаться, тем более в суд.
Такова корпоративная Америка! И все это знают, и все идут на это, потому что ничего более рационального пока не придумано. Наверное, малый семейный бизнес более гуманен, но там прибыльменьше, а риску больше, и голова за него болит круглосуточно, без перерыва на обед.
Лера подумывала о своем бизнесе; ей нравились деловые американки, крутые, элегантные и решительные, ей бы хотелось быть такой, но... не тот характер. Надо над ним поработать!
И для этого представился случай... печальный. Новый год встречали в кругу друзей. Пили, пели и снова пили. В 3 часа ночи устроили хоровод вокруг растущего на участке кедра: «В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла... » Все раскраснелись; было весело, как в детстве.
Праздник прервала подъехавшая, вся в огнях, полицейская машина. Из нее вышел молодой полицейский.
– Ребята, идите в дом и приглушите музыку, – добродушно сказал он.
– Это наши мерзавские соседи, – оправдывался хозяин, но все послушно вернулись к столу.
–  За нашу славную полицию! Граждане пьют стоя! – Все вскочили и дружно выпили.
Полулежа в мягком кресле, Лера отключилась, а когда открыла глаза, то было тихо, издалека доносились приглушенные звуки блюза, а сморенный народ лежал на диване и прямо на ковре перед потрескивающими дровами камином.
Музыка доносилась из приотворенной двери полутемного кабинета, где тесно прижавшись, друг к другу, стоя на одном месте, ритмично покачивались ее муж и ее лучшая подруга.
Стало нестерпимо больно, обидно и... страшно.
...Она уехала от мужа. Потому что стала другой. Правда, это произошло не вдруг, только, когда сын завершил свое образование и получил приличную работу.
О, вот и он! Отвечает на ее послание. Какими семимильными шагами  движется вперед наука: теперь можно комфортно, не отрываясь от руля, читать свою почту.
«Дорогая моя мама! Ты всегда интересовалась моими подругами и хотела, чтобы я поскорее подарил тебе внука, чего я обещать никак не мог, поэтому и не любил вдаваться в подобные дебри. А ты, наверное, решила, что я черствый человек, примерно, как папа. Но это не так. Я всегда высоко ценил, что ты, а не папа купила мне квартиру, чтобы я жил самостоятельно; что ты, а не папа купила мне хорошую машину, не боясь избаловать меня. Кстати, на днях я внес за нее последний кредитный взнос.
Когда я получил твой месседж, я вспомнил твои юношеские рисунки, которые висели на даче у дедушки и бабушки, и когда я, будучи на каникулах, просыпался там, первое что видел на стене, напротив моей кровати, это прибалтийский пейзаж с дюнами и склоненными на ветру соснами и портрет сидящего на стуле старого человека с безвольно опущенными руками.
Я тебя за всё-всё благодарю.
И хочу сделать деловое предложение: я открываю свой долгожданный стартап, который выстрадал, потому что давно ношусь с одной интересной идейкой, о сути которой расскажу при личной встрече.
И вот я подумал, что наверняка мне не найти лучшего, чем ты, компаньона и при этом опытного, закаленного в боях и талантливого дизайнера. Который не предаст, не выдаст и не продаст.
За сим я старомодно предлагаю тебе не руку, а всего себя и вдобавок своё пылкое сердце. Соглашайся.
Обнимаю, твой сын».
Лера, ни на минуту не задумываясь, настукала на своем телефоне: «Ты только свистни – себя не заставлю я ждать! Приглашаю на деловой ланч в субботу. Фасолевый суп, шашлык из баранины и органический салат гарантирую. Твоя мама».
И поддала газу, потому что впереди что-то вдруг изменилось, все машины устремились вперед, и появился явный шанс не опоздать на работу.

 



в начало статьи