№4(348)

Февраль 2013

Человек года – 2012

Григорий Гуревич удостоен звания «Журналист года»
                  по версии газеты «Земляки» 

 

автор: Наталия  ШУР

По уже сложившейся традиции Ассоциация «Земляки» в начале года назвала имена достойных людей, внесших существенный вклад в общественную и культурную жизнь нашей общины.
Одним их них является многолетний корреспондент газеты, высокопрофессиональный журналист-политолог Григорий Гуревич, чьи злободневные статьи отличаются выверенной позицией автора, написаны со знанием дела и читаются с большим интересом.
У нас состоялась беседа с Григорием и от имени всех читателей нашей газеты я с удовольствием поздравила его  с получением этого почетного звания и пожелала еще многих интересных и актуальных статей в будущем.
- Спасибо. Присвоение мне звания «Журналист года» явилось для меня полной неожиданностью. Я бесконечно благодарен вам, уважаемые читатели, за ваше решение.
Григорий, как победитель, заслуживший звание «Человек года», и как «вперёдсмотрящий», расскажите о себе, о своем жизненном пути.

Григорий Гуревич


- Мне это сделать непросто, поскольку я прожил долгую жизнь и был свидетелем или участником многих событий.
Я жил при Сталине (мне было 15 лет, когда он умер); во время непродолжительной, но жесткой борьбы за власть между соратниками Сталина; в период больших перемен во всех сферах жизни страны при Хрущёве; при медленном гниении советской власти при Брежневе и, наконец, при последней вспышке надежды на лучшее при Горбачёве. Об этих периодах существования СССР написано много книг. И тем не менее я возьму на себя смелость рассказать, как я воспринимал происходящее в стране и пришёл к полному отрицанию советской системы.
Я родился, вырос, получил образование, женился в Москве. Вся моя сознательная жизнь прошла в этом городе.
В течение жизни я несколько раз реально, лицом к лицу, встречался со смертью. Первый раз я должен был умереть через пару недель после рождения. В роддоме у меня начался сепсис, неизлечимая в те годы болезнь. И то, что я выжил, было чудом. Через 3,5 года поезд, увозивший нас в эвакуацию, подвергся жестокой бомбардировке немцами. Наш вагон уцелел. В эвакуации в течение нескольких месяцев я переболел практически всеми детскими инфекционными болезнями. Медицинский персонал с интересом следил, смогу ли я осилить очередное заболевание. Я пережил реальную угрозу истребления советских евреев, которая должна была быть реализована в 1953 году. Но это уже касалось не только меня, а всего моего народа.
Я хорошо помню страх и холодную вражду, сгущающуюся вокруг моих родителей и меня. Мне было страшно, когда в классе проводили перекличку и называлась моя фамилия. Мне было страшно открывать московские газеты и слушать радио. Военный друг моего отца, назначенный начальником эшелона для вывоза московских евреев, смог предупредить моих родителей об этом. Я помню в нашей комнате чемодан и несколько небольших узлов с вещами и продуктами, которые мы могли бы взять с собой. Хорошо помню, как Левитан зачитал правительственное сообщение о болезни Сталина. Помню оцепенение, охватившее нас.
Во время похорон Сталина наша школа не работала. Я проводил время со своим близким другом. Мы обсуждали, что же теперь будет с нами. Его отец,  увидев наши растерянные лица, тихо сказал: “Хуже не будет”. Потрясённый, я вернулся домой и шёпотом рассказал родителям об этой реплике. Папа тоже шёпотом ответил: “Он прав”. Для меня это был первый удар по советской системе, которая представлялась мне самой справедливой и монолитной.
На первом и втором курсах Нефтяного института имени Губкина, в котором я учился,  семинары по марксизму-ленинизму вела пожилая хмурая преподавательница. Когда мы изучали, например, борьбу сталинцев с Троцким или Бухариным, она раздавала нам их статьи или выступления и давала задание опровергнуть их, используя работы Сталина и его коллег. Только что прошёл ХХ съезд партии, но мы по-прежнему изучали работы Сталина. Почти никогда и никому в нашей студенческой группе не удавалось опровергнуть этих «врагов народа». Преподавательница приходила нам на помощь, но её критика Троцкого и Бухарина уже тогда не казалась мне убедительной. После этих занятий я старался разобраться в моих сомнениях и мне опять становилось страшно. Ведь мои мысли шли вразрез с линией партии.
В институте учился я легко и было много свободного времени. Поэтому я сразу откликнулся на предложение заведующего одной из ведущих кафедр факультета профессора Исаака Абрамовича Чарного посещать его семинары. Профессор Чарный научил меня, как проводить научные исследования и анализировать полученные данные.
Практически вся наша студенческая группа была оставлена в институте и влилась в только что созданную лабораторию. В этой лаборатории я проработал 30 лет, вплоть до эмиграции в Америку.
Другим моим учителем был фактический научный руководитель лаборатории профессор Бернард Борисович Лапук. Я благодарю судьбу, что мне посчастливилось быть учеником этих двух крупных учёных и выдающихся людей, с которыми я сохранил дружеские отношения до самой их смерти. Фотографии Чарного и Лапука я взял с собой в Америку.
После второго курса нас направили в Казахстан на подъём целинных земель. Во время подготовки нашей поездки и пребывания на целине я увидел бездушное и бездарное отношение коммунистических чиновников к порученному им делу и людям, которыми они командовали. После прибытия в г.Кустанай нас повезли на базу, где мы должны были провести три месяца. Она находилась в 100 км от города. В действительности никакой базы не было. Нас, примерно 100 человек, просто выбросили в казахстанской степи у источника пресной воды. Через два дня привезли палатки для мальчиков и вагончики для девочек. А ещё через день – огромный стог сена, который мы использовали для набивания подушек и матрасов. Питание было скудным - мы жили на грани голода. Никто из начальства за всё время нашего пребывания на базе так и не поинтересовался, как мы устроились. Примерно полтора месяца никакой работы не было. Поэтому мы никому не были нужны и о нас просто забыли. Потом созрела пшеница и нас привлекли к её уборке. Было убрано около половины урожая, а из собранного вывезли только треть. Таким образом, почти 80% зерна погибло. Бессмысленность затеи с подъемом целины, на которую было потрачено много денег и времени, явилась ещё одним мощным ударом по моему восприятию советской системы.
Следующим не менее сильным ударом было моё участие в войсковых сборах офицеров запаса, на которых я провёл 4 месяца и увидел армейскую службу изнутри. Учили нас бездарно и бесполезным вещам. Я много лет хранил конспект учебного занятия, посвященного описанию тары для хранения смазочных материалов. Майор 45 минут рассказывал, как устроена обычная деревянная бочка. На территории военного училища, где проходили сборы, регулярную службу несли солдаты. Жестокое, бессердечное отношение к ним практически всего офицерского состава потрясло меня.
С советским стилем планирования я столкнулся, когда наша лаборатория была привлечена к проведению экспертизы многомиллиардных проектов, рассматриваемых в Госплане СССР. В этой работе участвовали высококвалифицированные учёные разных специальностей, два академика. Встречи проходила бурно, было много споров. В конце концов нашли компромиссное решение. Но оказалось, что наша работа никому не нужна. На пленарное заседание прибыл зампредседателя Госплана и, поблагодарив нас за работу, объявил о том, что несколько дней назад Политбюро уже приняло постановление по обсуждаемому проекту. Решение было волюнтаристским, не имеющим ничего общего с научным подходом, просто со здравым смыслом. Оно вызвало сильное негодование присутствующих. Я даже подумал, что нас заберут в милицию.
За годы моей работы в лаборатории я быстро подготовил и защитил кандидатскую диссертацию. А вот докторская диссертация пролежала без движения в столе завкафедрой 6 лет. Я защитил её за три года до нашего отъезда из страны.
Так постепенно, шаг за шагом, утрачивалась моя вера в светлое коммунистическое будущее мира. Этому способствовали также безобразные и глупые, но не безобидные судебные расправы над инакомыслящими, борьба советской власти с диссидентами. С антисемитизмом в явной и скрытой формах я и моя жена сталкивались постоянно. Советская власть не уставала напоминать нам, что мы, евреи, чужие в этой стране. Мы должны были всегда доказывать свою лояльность и то, что мы не хуже других.
К началу 80-х годов у меня окончательно сложилось мнение, что СССР чужая и нередко враждебная мне и моей семье страна, а у моих детей нет никакого будущего.
Через 5 месяцев после прибытия в Чикаго в январе 1990 года вначале я, а через месяц и моя жена нашли вполне интеллектуальную работу. И проработали до нашего выхода на пенсию в 2003 году. Наши дети получили хорошее американское образование. У них свои семьи, у нас с женой четверо внуков.
Когда Вы начали писать?
- Журналистикой я начал заниматься сразу после выхода на пенсию.
Где Вы печатаетесь?
- В русскоязычных газетах и журналах Чикаго, Сан Франциско и Нью - Йорка.Как Вы собираете информацию?
По своим убеждениям я консерватор. Я подписан на несколько консервативных сайтов, но получаю  также информацию и от некоторых либеральных сайтов, чтобы знать мнение своих оппонентов из первых рук.
Какие темы Вы выбираете для своих статей?
- Их подсказывает мне американская жизнь. Сегодня, например, одной из самых актуальных проблем, отношение к которой разделило страну на два непримиримых лагеря, является контроль за владением огнестрельного оружия. Левые во главе с Обамой выступают за дальнейшее ужесточение этого контроля и запрещение владением полуавтоматической винтовки с большим боекомплектом. Они не хотят знать, что с применением огнестрельного оружия в США убивают людей в 8,5 раз меньше, чем другими предметами. А число убийств с помощью полуавтоматических винтовок составляет около 4% от числа убийств, совершённых с применением огнестрельного оружия. Таким образом, если запретить все виды огнестрельного оружия, то это практически не снизит уровень преступности в стране.
В США и в западноевропейских странах чётко прослеживается закономерность между ужесточением правил на владение оружием и уровнем преступности. Чем эти правила более строгие, тем уровень преступности выше. Например, в Чикаго действуют самые строгие в стране ограничения на владение оружием, а уровень преступности в городе самый высокий в стране. В Великобритании действует полный запрет на владение оружием, а уровень преступности в 4 раза выше, чем в США. Все предложения левых направлены против законопослушных граждан. Левые хотят их обезоружить перед лицом вооружённых преступников. Ведь преступников эти ограничения не касаются.
Ваше отношение к "Обамакер"?
- В 2013 г. вступает в силу первый этап медицинской реформы Обамы. Заоблачно высокие медицинские расходы требуют реформирования нашей медицинской системы. Высокая стоимость медицинского оборудования, которым оснащены медицинские учреждения, высокая стоимость медикаментов и Malpractice Insurance, на котором наживаются адвокаты и который не защищает пациентов от медицинских ошибок врачей, - вот основные источники высоких медицинских расходов. Реформа Обамы не касается фармацевтических компаний и врачебных адвокатов, а также субсидирования производства медицинского оборудования. Обаму и левых не волнует, что реализация их реформы ведёт к дальнейшему росту медицинских расходов. По данным СВО средний американец будет тратить на обязательное медицинское страхование $20 тыс. в год. Нужна ли ему такая страховка или не нужна, значение уже не имеет.
Если медицинская реформа так хороша, как её описывают левые, то почему все, кто могут, уходят из-под этой реформы? На сегодня около 250-и компаниям удалось уйти от реформы. А это около 2 млн. человек. Не распространяется реформа и на сотрудников нескольких бизнесов, принадлежащих великой демократке Нэнси Пилоси. Не распространяется реформа на членов профсоюзов и многомиллионную армию государственных служащих и их семей. Это означает, что все эти люди не будут покупать страховки у Обамы, и финансовые поступления в фонд реформы сократятся.
Медицинские системы, похожие на обамовскую реформу, уже несколько десятилетий действуют, например, в Канаде и Великобритании. Наши левые упорно отказываются ознакомиться с многолетнем опытом этих стран. А этот опыт плачевен. Поэтому неудивительно, что сегодняшнее канадское правительство рассматривает возможности приватизации медицинского страхования. В Англии только в одном государственном госпитале за год умерли 2 тысячи человек, поскольку врачебный персонал не имел возможности оказывать этим людям соответствующую медицинскую помощь. Этот медицинский скандал захлестнул страну. Правительство отдало распоряжение о создании комиссии по проверке других госпиталей.
Уровень смертности в странах Европы от раковых заболеваний существенно выше, чем в Америке. Но эти печальные факты не волнуют администрацию Обамы.
- Как Вы оцениваете президентство Обамы в целом для Америки?
Отличительной чертой администрации Обамы является бездумное и безответственное отношение к государственным расходам. Госдолг страны превысил $16 триллионов и продолжает расти. Лет через 15-20 придётся этот долг отдавать. И это ляжет тяжелейшим гнётом на плечи всех американцев.
Перспектива дефолта высока. Сегодня доверие к американскому доллару держится только на честном слове Федерального резерва. Китай является самым крупным держателем американкой валюты. И он уже в течение последних лет постепенно избавляется от неё. Китай также является и самым крупным держателем американских долгов. Что и кто помешает Китаю выступить в один прекрасный день с требованием выплаты этих долгов? Это означает банкротство Америки. И тогда Китай начнёт скупать по дешёвке всё, что захочет. Вам это не нравится? Мне тоже. Но финансовая политика администрации Обамы ведёт страну к этой ситуации. Как в этом случае будут осуществляться все реформы демократов, призванные осчастливить американцев?
Вот почему я крайне отрицательно отношусь к деятельности администрации Обамы и призываю тех, кто её поддерживает, задуматься о результатах этой деятельности...
Я благодарю Григория за беседу. В заключение мне бы хотелось обратить внимание читателей на логичное построение и спокойный, я бы даже сказала, доверительный тон, которым Григорий Гуревич рассказал о формировании своих убеждений и непосредственно вытекающем из них видении будущего нашей страны.
Учитывая тот неопровержимый факт, что многие наши дети и внуки голосуют и поддерживают политику нынешних демократов, я бы предложила читателям, придерживающимся демократических взглядов, так же убедительно и аргументировано выстроить свою точку зрения, противоположную нашему автору, в рубрике  «Мое мнение».
Ведь только те реформы идут успешно, которые рождаются и поддерживаются снизу.  

в начало статьи