№7(351)

Апрель 2013

ЛИШЬ ГОРА С ГОРОЙ НЕ СХОДИТСЯ

автор: Зиновий Футерман

(не сказка, а быль)    

  С этой пожилой женщиной (киевлянкой) мой друг Mатвей познакомился в девяностых годах прошлого века. Когда он попросил её назвать своё имя-отчество, она ответила: «Называйте меня просто по имени -- Рая, как  принято в Америке». Точно он не припоминает, но хорошо врезалось в его память, что она собралась отметить своё 80-летие. Поскольку они вселялись в один и тот же дом (на улице Winthrop) и в один и тот же день, она пригласила Матвея с супругой на вечер по поводу её юбилея.
Они ещё не были полностью устроены, и он, как ему казалось, вежливо пробовал отказаться, сказав: «Уважаемая Рая, большое спасибо, но...» Она тут же перебила его: «Я знаю, что уже стара, мои щёки не гладкие, и я никому уже не нужна».  С быстротой молнии он поправился, усмотрев в своём «вежливом» отказе явную неучтивость. «Рая, простите ради бога, -- стал оправдываться Матвей, -- вы не дали мне договорить, мы обязательно придём. Назовите номер вашей квартиры и время...» « Вот это уже лучше, -- парировала женщина, не скрывая приподнятого настроения. – Моя квартира 210-я, а соберёмся где-то к 7-ми вечера. Но прошу вас,: никаких подарков! Мы всё ещё неблагоустроенны, но принять гостей есть чем».
За столом сидело человек тридцать: молодые и пожилые, говорливые и молчаливые и, судя по разговорам, оптимисты и пессимисты. Но тон задавала виновница торжества. По её движениям и манере общения с присутствующими ей в живости и оптимизме не откажешь. Главная тема непринуждённой, но довольно оживлённой беседы заключалась в том, чтобы решить – стоит ли пожилым людям, которым через год сдавать на гражданство, продолжать изучение невыносимо трудного и закрученного английского языка, или попытаться через ХИАС просить Президента освободить иммигрантов, достигших 70-летнего возраста и старше, от сдачи экзамена. Или, в крайнем случае, разрешить отвечать на поставленные вопросы на родном, тo-еcть русском языке с помощью переводчика.
Яков, с виду немолодой человек с длинной и довольно жиденькой рыжей бородой, – младший брат Раи, раввин при небольшой синагоге Большого Чикаго, обратил на себя всеобщее внимание своим выступлением. Он категорически возражал против изучения английского и обеими руками голосовал за то, чтобы молить бога и просить членов Конгресса (там ведь тоже есть евреи, и они поймут) об освобождении пожилых людей от сдачи на гражданство, а приезжим евреям, дескать, лучше потратить оставшееся время на изучение иврита, который преследовался в Союзе. Яков собирался ещё что-то сказать, чтобы убедить сидящих за столом в своей правоте, но его тираду перебила родная сестра, не дав ему полностью «раскрыть себя».
Все утихли и ждали, что скажет Рая. Матвей успел заметить, что хозяйка пользовалась особым авторитетом и к её словам чутко прислушивались. Её родня прозвала её Голдой Меир за острый ум и логичность мышления. А сказала «Голда» примерно следующее: «Я согласна с Яковом, что нам, евреям, надо знать язык наших предков, но нельзя есть борщ и торт одновременно. Нужна последовательность в рассуждениях, а также в действиях. С божьей помощью мы получили квартиру. На очереди – сдача на гражданство. От этого зависит наше будущее. Но нельзя постоянно всё клянчить у бога. Он, думаю, не обидится, если напомню ходячую по свету поговорку «На бога надейся, а сам не плошай». «Рая Йосифовна, Раечка, целую твою ручку!» -- раздался мужской голос. Затем послышались и другие голоса, сначала робкие, а затем более смелые и более категоричные. В образовавшемся общем шуме трудно было разобрать кто «за», а кто «против». Когда, наконец, многоголосый шум улёгся, именинница продолжала:
«Бытует образное изречение, что под лежачий камень вода не течёт. Я считаю, что мы должны продолжать изучение языка и сдавать экзамен на английском. Мне сегодня исполнилось восемьдесят, и мне гораздо труднее, чем вам, но чему-то я научилась?» Рая, как говорят «не отходя от кассы», тут же изрекла несколько ходячих фраз, понятных всем: «My name is Raya Fishman, I live in Chicago, I came from Kiev. Today is my birthday!» И все гости встали, дружно захлопали в ладоши и запели «Happy birthday to you», устремив взор на улыбающуюся Раю Йосифовну, а по-американски просто – Раю.
Улучив момент, мой друг, бывший преподаватель английского языка, подошёл к Рае и предложил свои услуги в проведении занятий с жильцами дома по подготовке к сдаче на гражданство. Тем более, что ему с женой тоже предстояла эта процедура через полгода. Рая Йосифовна поднялась и, глядя ему прямо в глаза, чтобы убедиться, что он не шутит, протянула ему руку и произнесла: «Матвей, это самый дорогой подарок к моему юбилею. Спасибо!»     
Занятия проводились по понедельникам и пятницам в течение года. Они заключались в том, что пожилые «студенты» заучивали наизусть ответы на 100 вопросов, присланных им ХИАСом. Разбуди среди ночи самого непонятливого, самого несообразительного, он с закрытыми глазами ответит, кто был первым президентом Америки и сколько звёзд на американском флаге.
Через какие-нибудь полтора-два года большинство жильцов, родным языком для которых был русский (еврейский акцент не в счёт), успешно сдали экзамен на английском. А Рая Йосифовна удостоилась персональной похвалы от экзаменатора. Она не растерялась и ответила по-английски: «God bless America!», что было созвучно, как она потом призналась, традиционному и навеки исчезнувшему «Служу Советскому Союзу!»
Что же было дальше? А дальше начались будни, как у многих иммигрантов. Возник вопрос о новой квартире. Их дом переходил к новому хозяину – корейцу, пожелавшему почему-то заселить его китайцами. Тут уж ничего не поделаешь – демократия в капстране нерушима! «Мой дом – моя крепость», «my property», «что хочу, то и делаю!» На очереди оформление разных страховок, хлопоты, связанные с получением паспорта для поездки в Израиль, и мало ли что кому надо.
Постепенно все разъехались. Разъехались кто куда, как в открытом море корабли. Матвей с женой сняли «двубедрумную» квартиру в новом субсидированном пятиэтажном доме на Sheridan Rd,  где проживают и по сей день. Знакомые и друзья по ул.Winthrop уходили из памяти. Таков закон времени.  Хранимые в сознании впечатления от их привычек, поступков, как положительных, так и отрицательных, стали забываться. Тем не менее, празднование юбилея Раи Йосифовны  и занятия по английскому языку, проведённые моим другом, нет-нет, да и всплывают в памяти. А прошло с тех пор 16 лет. Целых 16 лет!                        Подумать страшно.
Недалеко от их дома, по соседству, стоит еще один многоэтажный дом, заселённый в основном евреями. К нему по понедельникам и средам ровно в 2 часа пополудни подъезжает машина-лавка с разнообразными сортами хлеба, включая израильскую булку и давно забытую халу. Халу, которая когда-то являлась непременным атрибутом к жаркому в пятницу вечером.
И вот недавно, в один прекрасный день (в среду) Матвей вышел за хлебом. Из обоих домов, как обычно, стали выходить жильцы к месту сбора покупателей. Из соседнего дома вышла женщина, толкавшая коляску – wheelchair. В коляске сидела женщина с гордо поднятой головой. Когда он подошёл поближе, в глаза бросились знакомые черты лица. А улыбка! Точно по Толстому: «В одной улыбке состоит то, что называют красотою лица». Хотя глаза за толстыми стёклами очков не смог разглядеть.
Матвей со стороны подошёл к женщине, толкавшей коляску, и негромко спросил: «Скажите, пожалуйста, как зовут эту женщину?» Но отозвалась та, что в коляске: «Я слышу знакомый голос. Назовите себя. Кто вы?» Мой друг по-еврейски ответил вопросом на вопрос: «Who was the first President of America?»
Лицо Раи расплылось в улыбке: « Matvey! My English teacher!».

 P.S.На прощанье мой друг, желая закончить затянувшуюся беседу на мажорной ноте, сказал: «Рая, если бог даст, вот через четыре года вам исполнится 100 лет и вы получите поздравление от самого Президента».
Ответ мудрой женщины был лаконичен и точен: «If», что в переводе на русский означает «если».

в начало статьи