№8(400)

Апрель 2015

 Мы научились умирать, когда мы жить научимся?

Автор: Наталия  Шур 


Когда опускаются руки,
то выронить можно жену,
все лучшие книги, науки,
себя самого и страну.

Евг. Евтушенко

Евгения Александровича зал встречал стоя.
И он вышел на сцену театра в Норсбруке бодрой походкой, чуть прихрамывая, заметно похудевший, но как всегда в замечательно экстравагантном костюме - брусничного цвета пиджаке и радужных клетчатых брюках. И голос его звучал по-прежнему задорно и артистично, то громко и призывно, то почти шёпотом, печально, напевно.
И сразу вспомнилось, как много лет назад мы сбегали с лекций или с работы, чтобы еще раз послушать, как поэт вдохновенно читает о «бочко-таре» в Политехническом или кинотеатре «Ударник». Народный трибун, он мог бы позвать на баррикады, и народ бы кинулся выламывать булыжник из мостовой. Но то была только оттепель...
Его приветствовал наш чикагский евтушенковед и хранитель частного музея поэта Марк Левин его же крылатыми поэтическими строками:
Поэт в России – больше, чем поэт.
В ней суждено поэтами рождаться
Лишь тем, в ком бродит гордый дух гражданства.
Кому уюта нет, покоя нет.

Евгений Евтушенко на своем творческом вечере 28 марта 2015 г., Чикаго.
Фото Михаила Файтельзона

 

И поэту, в его 82 года, нет покоя, он всегда в пути, неустанно, не щадя своего здоровья, стремится достучаться, донести до людей свою правду, свое видение мира. Всем, в 97 стран нашей планеты, где его ждут и с интересом принимают, потому что он как никто другой искренен в своих словах и поступках. Потому что у него чуткое и горячее сердце и душа болит от несправедливости, вселенского горя, произвола. Он всегда злободневен и актуален.

Презрительно и сурово,
Россия, не дорожи
подменой свободы слова
свободой из сплетен и лжи.

Кто-то про него скажет – идеалист, романтик.

Да, идеалист: он мечтает помирить украинцев и русских, Газу и Иерусалим, суннитов и шиитов. Но именно таким и должен быть Поэт, помазанник божий и впередсмотрящий, тот, кто стоит над схваткой, не боится человеческого суда и тем более досужих пересудов.
Да, он романтик: его страсть, его любовная лирика нежна и чиста. А трогательные, слегка ироничные строки, обращенные к жене Маше, это ли не уважение и преклонение поэта перед Женщиной, его Прекрасной Дамой, Музой, двигающей его перо.
Евгения Евтушенко можно назвать «последним из могикан» – из тех молодых поэтов-шестидесятников, которые собирали тысячные аудитории желающих услышать слово правды.

Евгений Евтушенко с женой Марией Владимировной


Уже нет с нами Беллы Ахмадулиной, Андрея Вознесенского, Роберта Рождественского, но знамя их вдохновенного слова крепко держит в своих руках их друг Евгений Евтушенко, который по-прежнему в поэтическом строю, и его стихи, гражданская лирика и жизненная позиция сегодня востребованы как никогда ранее.
Евтушенко видит свое предназначение в том, чтобы нести свет и добро людям. И не удивителен такой диалог российского читателя с Поэтом:
– Я хочу попросить от имени всех владимирцев: станьте голубем мира, помирите нас с Украиной. Только Вы можете это сделать!
– Я запомню ваши слова. Обещаю вам, что я, как поэт, сделаю все, что в моих силах.
И он слов на ветер не бросает.
А начиналось это обычно и вполне прозаично: «Мое стихотворение «Разговор с писателем», которое побоялись напечатать в Москве – тогда, еще до «Бабьего Яра» – напечатал Павло Загребельный в киевской газете «Литературная Украина». Там есть такие строки:
Мне говорят – ты смелый человек.
Неправда. Никогда я не был смелым.
Считал я просто недостойным делом
Унизиться до трусости коллег.

«Я, правда, тогда назвал его «Разговор с американским писателем» – мы тогда часто вынуждены были прибегать к таким фокусам. Я уже был исключен из института, исключен из комсомола. Меня неоткуда было больше исключать. И я находился в относительно безопасном положении».
Этот «несмелый» человек вошел в историю своими бесстрашными стихами «Наследники Сталина» и бессмертным «Бабьим Яром».
Тему Холокоста, который выродился в современный гаденький антисемитизм, но быстро набирает в свои ряды новых сторонников, волнует поэта и сегодня. В своем стихотворении «Сторож Змиевской балки», написанном в декабре 2014 года от лица пожилого неграмотного смотрителя балки в Ростове, где были расстреляны 27 тысяч евреев, он пригвоздил к позорному столбу всех «интернационалистов» от власти:

Почему это в разное время
колготились, незнамо с чего,
избегаючи слово «евреи»,
и вымарывали его?
Так не шла к их начальничьей
внешности
суетня вокруг слова того.
А потом воскрешали
в поспешности.
Воскресить бы здесь хоть одного.

В том же ряду по своей мудрости и человечности стоит и одно из его последних стихотворений «Государство, будь человеком!», посвященное братоубийственной войне в Украине.

Ненька предков моих – Украина,
во Днепре окрестившая Русь,
неужели ты будешь руина?
Я боюсь за тебя и молюсь.
Невидимками на Майдане
Вместе – Пушкин, Брюллов,
мы стоим.
Здесь прижались к народу мы втайне,
как давно и навеки к своим.
И трагическая эпопея,
словно призрак гражданской войны,
эта киевская Помпея,
где все стали друг другу "воны".
Здесь идут, как на стенку стенка,
брат на брата, а сын на отца.
Вы, Шевченко и Лина Костенко,
помирите их всех до конца!
Что за ненависть, что за ярость
и с одной, и с другой стороны!
Разве мало вам Бабьего Яра,
и вам надо друг с другом войны?
Ты еще расцветешь, Украина,
расцелуешь земли своей ком.
Как родных, ты обнимешь раввина
с православным священником.
Государство, будь человеком!
Примири всех других, а не мсти.
Над амбициями, над веком,
встань и всем, вместе с Юлей, прости.
Всем Европой нам стать удастся.
Это на небесах решено.
Но задумайся, государство, –
а ты разве ни в чем не грешно?
Ночь пылающего Майдана.
18-19 февраля 2014 г.

Поэт Евтушенко великий гуманист. У него есть стихи о том, как украинские солдаты встретились с российскими военнослужащими в Крыму и… как-то нашли общий язык, не стреляли друг в друга, просто пожали руки и разошлись.

Вся политика меньше, чем жизни
детей.
Но когда жить сумеем, когда же –
без продажи оружья –
продажи смертей,
чьей-то совести самопродажи?
И услышим ли мы в день прозрения свой тишину,
слезы счастья не спрятав,
как беззвучный расстрел
всех неначатых войн
из невыстреливших автоматов?!

– Конечно, хотелось бы, чтобы так и случалось на белом свете, – сказал поэт. – К сожалению, история пошла по другому пути. И, конечно, я очень страдаю от того, что происходит кровопролитие на Украине.
Если бы даже во мне не было украинской крови, я бы это переживал как просто русский человек. Потому что есть что-то неразделимое в нас. И я все-таки продолжаю верить в то, что мы вернемся к человеческим отношениям, основанным и на сердце, и на разуме.
В предверии дорогого всем нам праздника 70-летия Победы Евтушенко прочел свои щемящие стихи о молодых поэтах, мальчиках, после последнего школьного звонка ушедших на фронт и не вернувшихся с войны.

Гудзенко и Луконин,
и под землей мне верьте.
Я фронтовик в законе,
и даже после смерти.
Вы, Михаил Кульчицкий,
когда на нас шли наци,
вложили мне в ключицы
способность не ломаться.
Как гордо Костя Левин,
хирургами изрезан,
ничем не поколеблен,
поскрипывал протезом.
И даже Поженяна,
кто был всех вас забавней,
эпоха пожевала,
но был не по зубам он ей.
Без чьих-то подсказулек
нас в бой звала атака,
и мы не подскользнулись
на деле Пастернака.
Мы Родину не отдали,
став, хоть немало выпили,
фронтовиками оттепели,
да заморозки выпали.
20-24 марта 2015 г.

Он назвал дорогие ему имена: Сахаров, Ахмадуллина, Окуджава и своей заслугой считает основание вместе с Сахаровым российского «Мемориала».
Другим важным делом своей жизни он полагает преподавание в университете американского города Талса, штат Оклахома, в котором за 20 лет его работы количество студентов со всего мира увеличилось с 5-ти до 25-ти тысяч. Талантливый преподаватель, он рассказывает молодым людям о жизни, о добре и зле на основе таких общечеловеческих мировых шедевров, как итальянский фильм «Похитители велосипедов» и российские кинокартины «Холодное лето пятьдесят третьего» и «Комиссар».
А в продолжение его заслуг перед человечеством утомянем еще его титанический труд по созданию многотомной антологии русской поэзии, за что его безусловно поблагодарят наши потомки.
И все это, не считая главного своего предназначания – «глаголом жечь сердца людей».

Мы собирать умеем рать.
Жаль, чересчур могучимся.
Мы научились умирать.
Когда же жить научимся?
- Моя мечта – мне нужно лет 20. Это моя личная мечта. Лет 20 как минимум, для того чтобы закончить то, что я начал. Я пишу роман, одновременно я готовлю Антологию. Хочу успеть сделать ее презентацию. Еще хочу снять кино...
Его радушно принимали в Чикаго, просили автограф, подписывали его книги и диски, засыпали самыми добрыми пожеланиями здоровья и вдохновенного творчества.

С нетерпением будем ждать следующей встречи с Поэтом.




в начало статьи