№9(377)

Май 2014

К ПРАЗДНИКУ ПОБЕДЫ

(из цикла «Воспоминания об Одессе»)

Автор: А. Кричевский            

                           1. ДЕВЯТОЕ МАЯ 1945 ГОДА
    Одесса была конечным пунктом долгого военного пути отцовского госпиталя. Разместили его в санатор-ном здании курорта Аркадия, персонал с семьями поселили в общежитии на уютной улочке Морской; за ней уже были только море и пляж Отрада. Романтичные названия сулили необычайно интересную жизнь на новом месте.
Надо ли описывать настроение живущего в Одессе человека пятнадцати лет от роду, когда в город в пыш-ном цветеньи акаций приходит весна и вот-вот должна закончиться война! Полагаю, этой фразой я отдал дань лирике и с чистой совестью могу продолжить сухое документальное повествование.
Самые первые впечатления. По пляжу, обезображенному остатками румынских береговых укреплений, разгуливают военнослужащие союзных армий, вызволенные Красной Армией из немецкого плена. Все они в одинаковой форме, полученной от американцев, но итальянцев можно узнать сразу. Подтверждая репутацию музыкальной нации, они во всё горло распевают народные песни и оперные арии. Голоса у них действительно великолепные.
Освобожденных союзников разместили в пустующих корпусах санаториев и домов отдыха. В ожидании отправки домой "братья по оружию" разгуливают по городу и общаются с местными девушками. После отъезда здания, где они жили, подвергаются налетам одесских пацанов. Странные всё же люди эти иностранцы! Уезжая, они оставляют мыло, бритвенные лезвия, авторучки и другие столь же дефицитные предме-ты, которые можно выгодно "толкнуть" на Привозе.
Видел я в Одессе и пленных другого сорта - этим возвращение домой светило не скоро. Дважды в день, под охраной, длинные колонны немцев проходили по городским улицам - на работу и  обратно. Их использовали на восстановлении разрушенных зданий.
Один из лагерей военнопленных располагался в районе порта и хорошо просматривался с Приморского бульвара. Отчётливо были видны аккуратные жилые строения, спортплощадка и даже эстрада со скамейками для зрителей. Завидев наблюдающих за ними людей, сновавшие за оградой немцы махали руками и что-то кричали. Возможно, лагерь, расположенный почти что в центре города, являлся образцово-показательным, но на ум невольно приходили страшные картины гитлеровских концлагерей (об условиях в советских лагерях мы тогда ещё не знали). 
Вид людей в ненавистной форме мышиного цвета вызывал странные чувства. С одной стороны, это были вчерашние враги, принесшие нам неисчислимые беды, с другой - обычные люди, оторванные на долгие годы от своих семей и привычного образа жизни. Жалости к ним, разумеется, не было, но и ненависти тоже - хотелось думать, что зверствовавших фашистов содержат в других местах.
Незадолго до первомайского праздника школьников вывели на разборку развалин разрушенного здания вокзала. Через неделю на этом месте появилось незамысловатое сооружение - три пилона, а между ними две гранитые лесенки, ведущие с привокзальной площади на перрон. Ударная стройка была затеяна в связи с ожидавшимся прибытием в город Клементины Черчилль, супруги британского премьер-министра.
Первого мая участники демонстрации, проходившие по главной городской площади, именуемой по старинке Куликовым полем, могли лицезреть красивую седовласую даму в военной форме. Когда школьная колонна поравнялась с трибуной, дама приветливо помахала нам ручкой. Рядом с ней стоял усатый майор, комендант города. Галантно наклонившись, он что-то говорил высокопоставленной гостье...
Первый сигнал о событии, которого с нетерпением ожидал весь мир, застал нас с отцом в очень прозаическом месте - в бане на улице Чижикова. В те годы почти вся Одесса мылась в городских банях, - если в каких-то домах и сохранились ванные комнаты, они всё равно использовались не по назначению. Так что еженедельные посещения отнюдь не блещущих чистотой и пропитанных многолетней сыростью заведений были суровой необходимостью и ничего общего не имели с приятной традицией, которой придерживались герои фильма "С лёгким паром".
Сквозь плеск воды и шипенье пара мы не сразу расслышали глухой гул, прокатившийся волнами над горо-дом. Один удар, второй, и все сомнения исчезли - артиллерийская канонада. Одесса уже давно находилась в глубоком тылу, поэтому особого волнения пальба не вызвала; вполне вероятно, что военные проводят оче-редные учения. Истинная причина открылась только на следующий день.  
Ночью мы проснулись от шума - казалось, что по крыше барабанит металлический горох; хлёсткие звуки то затихали, то возобновлялись с прежней силой. В коридорах общежития началось движение, слышались радостные крики: - вставайте, война окончилась!
Кто в чём, высыпали мы на улицу. Тихая улица вмиг заполнилась жителями близлежащих домов. Люди смеялись и плакали.  Со всех концов города слышалась беспорядочная стрельба - палили все, у кого было хоть какое-то оружие. Тёмное небо расцветилось ракетами. Вимание моё привлёк часовой, охраняющий расположенное напротив здание редакции окружной военной газеты. От полноты чувств он пританцовывал и что-то выкрикивал, не забывая время от времени разряжать в воздух свою винтовку.
Воистину, такое народное ликование можно увидеть только раз в жизни - в день окончания многолетней кровопролитной  войны.
А что же означала гремевшая накануне артиллерийская канонада? Дело в том, что в эти майские дни на одесском рейде стояли военные корабли союзников. Услышав по радио выступление Черчилля, объявивше-го о капиуляции Германии, английские и американские моряки устроили салют из всех корабельных орудий. Сталин же по чисто политическим соображениям выступил с аналогиным заявлением позже. А с учётом разницы во времени так и получилось, что в западных странах праздник победы отмечают на один день раньше, чем в России. 
Днём на главной городской площади, именуемой по старинке Куликовым полем, состоялась стихийная демонстрация - почти невероятный случай в советской действительности, когда тысячи люди, не ожидая ничьих указаний, объединились в праздничные колонны. А вечером в самом большом госпитальном помещении за накрытыми столами собрались все без исключения - медицинский персонал, находящиеся на излечении раненые бойцы, члены семей от мала до велика. До поздней ночи не смолкали тосты в честь победителей, воспоминания, песни военных лет. На календаре было девятое мая 1945 года.

                                 2. МАРШАЛ  ЖУКОВ
Командующим Одесским военным округом вскоре после окончания войны стал маршал Жуков. Это была опала - Сталина раздражала популярность любимого народом полководца. В городе ходили самые невероятные слухи о самодурстве маршала: то он якобы самолично пристрелил подчинённого ему генерала, то якобы распорядился закрыть заводик, расположенный рядом с его резиденцией. Нашлись даже свидетели, слыхавшие "собственными ушами", как адъютант Жукова кричал: «Прекратить работу, маршал отдыхает!» 
Вероятнее всего, это были легенды, неизбежно сопровождающие жизненный путь выдающихся лично-стей. Такие же, как и сюжет недавно показанного телесериала, рассказывающего, как чуть ли не под личным руководством  Жукова в послевоенной Одессе одномоментно была ликвидирована преступность.   
Разумеется, военнослужащие принимали участие и в патрульных рейдах, и в борьбе с уголовным миром, но не более того. Случись в городе грандиозные события, изображённые в фильме "Ликвидация", на следующий день о них говорили бы все одесситы. На то это и  Одесса!
Но вернёмся к главной теме. Направляясь однажды в школу, я заметил у вокзала несколько хорошо известных одесситам  трофейных автомобилей. В раскошнейшном зелёном лимузине с открытым верхом (как говорили, принадлежщем раньше Геббельсу) разъезжал по городу Жуков, в других - его охрана. Упустить такую редкую удачу было бы непростительно.
Подобно проказнику Буратино, вмиг забывшему о школе при виде кукольного театра, я решил пожертво-вать уроками ради возможности лицезреть легендарного маршала. Кoгда я вбежал на перрон, мне сразу же бросился в глаза необычной формы вагон, прицепленный к скорому московскому поезду. Такие вагоны, обшитые лакированными деревянными рейками, можно было увидеть на картинках в дореволюционном журнале "Нива".
У открытого вагонного окна стоял невысокого роста коренастый человек в маршальском мундире. Он переговаривался с кем-то из отъезжающих. В почтительном отдалении стояли охранники с автоматами в руках. Я подошёл поближе и понял, что маршал провожает в Москву свою старенькую  маму; видимо, ради такого случая железнодорожное начальство выкопало где-то старинный вагон повышенной комфортности.
В окнах соседних купе виднелись люди; по упитанным физиономиям и модным кожаным регланам их можно было принять за одесских дельцов крупного масштаба. Как они ухитрились попасть в этот спецвагон, одному богу известно.
Поезд тронулся, и Жуков в сопровождении охраны направился к выходу. Как только он подошёл к одной из двух лестниц, ведущих на привокзальную плщадь, охранники скатились вниз по другой, а сопровождавший его полковник двухметрового роста, раскинув руки, перекрыл путь любопытным, устремившимся вслед за маршалом. Проскользнув на площадь, я успел увидеть, как Жуков с полковником уселись в лимузин, а охранники на ходу вскочили в машины сопровождения. И вся кавалькада под рёв клаксонов рванула на большой скорости через Куликово поле в сторону штаба округа.
Вообще-то, проезд транспорта через эту главную городскую площадь был запрещён. Но не для команду- ющего военным округом...
И ещё об одном событии, связанном с пребыванием в Одессе опального маршала. На том же Куликовом поле проходила репетиция военного парада в честь Первомая. Естественно, что размах мероприятия был предопределён масштабами личности Жукова. Возможно даже, Георгий Константинович хотел смягчить горечь унижения пышостью церемонии, ни в чём не уступающей столичным парадам.
Роль маршала на репетиции исполнял его адъютант. Он выезжал перед строем войск на великолепном белом коне, и в ответ на его приветствие над полем волнами катилось:
«Здравия желаем, товарищ маршал Советского Союза!»
Повторялись эта сцена несколько раз, а в перерывах породистое животное заводили в специально установленную для него палатку. 
Жалеть о пропущенных уроках мне и на этот раз не пришлось.
А задолго до этого помпезного парада, здесь состоялся другой. Не было никаких репетиций, никто не гарцевал на белом коне, не было ни чеканного шага, ни лязга гусениц по брусчатке. В этот день Одесса праздновала годовщину освобождения от оккупантов.
Восторженно приветствуемые тысячами одесситов, воинские части, первыми ворвавшиеся в город 10 апреля 1944 года, прошли через весь город от Заставы до Куликова поля (Застава - сохранившееся до наших дней название бывшей таможни). На всём пути гремели оркестры, под ноги воинам летели букеты весенних цветов, женщины выбегали на проезжую часть и обнимали солдат, украшенных боевыми наградами. По искренности чувств это событие могло сравниться разве что с днём окончания войны.


в начало статьи