x

№15(383)

Август 2014

Игорь Галаванов удостоен звания «Учитель года»
Человек года – 2013

В русскоязычной общине Чикаго уже сложилась славная традиция каждый год называть имена достойных людей, внесших существенный вклад в ее общественную и культурную жизнь. В истекшем году почетное звание «Учитель года », по версии газеты «Земляки», получил Игорь Галаванов, который много лет преподавал математику и физику в чикагской воскресной школе.
Он родился в Тбилиси, окончил физический факультет Тбилисского государственного университета и 56 лет своей жизни отдал служению детям, их воспитанию и образованию. В качестве учителя и директора школы.
Несколько лет преподавал и был директором русской-советской школы на территории Польской Народной Республики. Работал в Министерстве просвещения Грузии; директором Методического центра при комитете образования города Москва, проводил конкурсы «Учитель года».
Игорь Александрович имеет и гуманитарное образование: он, один из немногих в Чикаго, может гордиться тем, что окончил Литературный институт имени Горького в Москве. Это помогло ему написать 7 ярких методических монографий и задачник по физике, который был издан в 1995 году тиражом 35000 экземпляров и за который ему была присуждена премия мэрии Москвы.
Талант Игоря к устным рассказам ярко проявляется в его выступлениях в чикагской Литературной студии и Творческой гостиной «Welcome». А о его литературных способностях читатель может судить по представленному ниже автобиорафическому рассказу «Валенки», в котором он описывает свою встречу с недавно ушедшем из жизни Эдуардом Шеварднадзе, отдавая должное этому незаурядному политическому деятелю.

Наталия Шур

 


Игорь Галаванов

Валенки
По окончании физфака Тбилисского университета я получил так называемый «свободный» диплом и рекомендацию для поступления в аспирантуру.
Правда, аспирантского места еще не было, но меня на кафедре заверили, что заявка подана и место обязательно будет.
Все лето я усиленно готовился к экзамену, но в августе в финансировании отказали, и я оказался, что называется, не у дел.
Все мои однокурсники уже благополучно работали по распределению, благо, в Тбилиси открылось крупное научно-производственное объединение, а под Сухуми создавалось НИИ физики союзного значения (теперь об этом можно говорить!), и часть выпускников, особенно те, кто думал о создании семьи, устремились туда: прекрасные перспективы профессионального роста, доступное жилье, да и море, природа, цитрусы, круглогодичный курорт!
Я же о создании семьи пока еще не думал, да и время было потеряно.
И вдруг, совершенно неожиданно, в конце августа мне позвонила завуч школы, которую я окончил.
- Выручай, Игорь, - сказала она. – В школе освободились уроки физики, а искать хорошего педагога нет времени. Можешь ты взять эти уроки, временно, всего на пару недель, пока мы не найдем человека?
Я согласился.
Так начались мои школьные будни. Завуч несколько раз приходила на уроки, пару раз заходил и директор. Шли дни, недели, месяцы, а учителя так и не находили. Откровенно говоря, я и не настаивал. Живая работа мне понравилась, с ребятами сложилось ровные благожелательные отношения, да и учителя взяли меня под свое покровительство, ведь как-никак я же был их «вчерашний» ученик!
Незаметно для самого себя я втянулся в бурлящую школьную жизнь, и тема поиска учителя больше не возникала.
Шло время, стаж моей работы перевалил за десятилетие, появилась семья, родилась дочь, я перешел на работу в другую школу, на лучших условиях.Мои ребята стали участвовать (и побеждать!) в олимпиадах различных уровней, одним словом, я профессионально рос и мужал.
Лишь одно обстоятельство порой наводило меня на грустные мысли. Мои друзья время от времени получали новые назначения; инженеры становились старшими, кто-то стал завлабом, появились первые кандидаты наук, а у меня, как мне тогда казалось, нет перспектив роста. Да и популярное в те годы слово «шкраб» - школьный работник – звучало во мне скрипуче и противно, как будто ржавой железкой скребут о стекло...
Так и протекала моя жизнь, пока как-то вечером неожиданно не позвонил завРОНО.
- Завтра к 9-ти утра будь у входа в райисполком, - сказал он. – В полном параде и с вымытой шеей!
- В чем дело? – спросил я.
- На месте узнаешь! – и повесил трубку.
Назавтра мы были у районного начальства, и мне было предложено возглавить одну из школ района.
Я сразу же согласился, согласился с плохо скрываемой радостью. Еще бы, руководящая работа – директор школы, важная, уважаемая персона – VIP!
Вспомнился портрет русского царя, сидящего на троне со скипетром и булавой в руках – символами абсолютной власти.
Таким я уже видел себя: в одной руке угловой штамп, в другой – круглая печать!
По молодости, неопытности и эйфории, охватившей меня, я не задумывался, за какие заслуги мне привалила такая божья милость.
А задуматься нужно было.
Как потом оказалось, до меня эту должность предлагали не одному кандидату, но согласных не нашлось.
Дело в том, что эта русская школа находилась в одном здании с крупной грузинской школой. В огромном двухэтажном п-образном строении предложенная мне школа ютилась на первом этаже одного из его торцов. И понятно, что директор большой школы всеми силами пытался выжить непрошенного жильца, и этот вопрос был близок к роковому решению. Кроме того, именно в «моей» школе размещалась еще и вечерняя, что тоже делало работу крайне сложной.
Поэтому никто не хотел через какое-то время оказаться «на улице» и искать новую работу.
Но я ничего об этом не знал. А узнал, когда начались занятия и было уже поздно. Итак, в сентябре 1971-го года я приступил к своему первому директорству. Работать под страхом сокращения было тяжело, но методом проб и ошибок этот учебный год был завершен. Должен сказать, что коллеги – директора школ района – заботливо поддерживали меня, давали полезные советы, и коллектив школы оказался удивительно сплоченным и жизнестойким, но «дамоклов меч» продолжал висеть над нами.
Ко всему прочему мне порекомендовали (читай – приказали!) не уходить в отпуск, а следить за ходом запланированного ремонта всего (!) здания.
Сосед-директор благополучно отбыл в заслуженный отпуск, а я остался «на заклание» ремонтникам.
Это была тяжелая борьба. Ремонт проходил вяло, прораб то и дело подсовывал мне акты выполнения работ, которые не производились, рабочие проходили нерегулярно, а время поджимало. Приближался сентябрь, а «света в конце тоннеля» не предвиделось.
Каждое утро, приходя в пустую школу, я переодевался в рабочий костюм – майку, старые трикотажные спортивные штаны (именно штаны, а не брюки!) с оттопыренными «колоколами» на коленях, на голове пилотка из газеты, на ногах – неизвестно откуда взявшиеся старые валенки с низко срезанными голенищами, и все это в шедро посаженных пятнах краски и извести.
И однажды, в тоске ожидая приезда рабочих, я увидел, как во двор въезжает несколько черных «Волг» с антеннами на крышах, верный признак большого начальства.
Подбежав к головной машине, я увидел Эдуарда Амвросиевича Шеварднадзе, тогда еще недавно назначенного первым секретарем тбилисского горкома партии.
- Кто в школе? – спросил он.
- Я... – робко ответил я.
- А вы кто?
- Директор!
- Директор? – переспросил он, критически и даже, как мне показалось, насмешливо оглядывая мой колоритный наряд.
- А рабочих что, сегодня нет?
- Пока нет... – сдавленно ответил я и добавил: - Эдуард Амвросиевич, можно мне переодеться? Я быстро...
- Не нужно! – усмехнулся он. – А вчера они были?
- Нет...
- А позавчера?
Я молчал. Земля уходила у меня из-под ног. Моя карьера директора таяла на глазах. Бесславно, позорно.
Эдуард Амвросиевич повернулся и что-то сказал человеку, сидящему сзади. Тот молча кивнул.
Машина начала медленно двигаться, но вдруг остановилась; Шеварднадзе жестом подозвал меня и с плохо скрываемым любопытством спросил:
- А валенки... зачем?
- Ноги мерзнут! – упавшим голосом ответил я.
Представьте себе: Тбилиси, конец августа, температура перевалила за 40оС и «ноги мерзнут» (!).
- А... ну да, конечно! – растерянно сказал он. В голосе звучала жалость.
Так разговаривают с безнадежным добрым идиотом.,
Машины уехали.
...Наутро, после бессонной ночи, я побрел в школу, хотя бы для получения приказа об увольнении.
То, что я увидел, не помещалось ни в какие рамки. Большая бригада совершенно других людей развернула целый фронт работ. Не буду подробно рассказывать, но через три дня школа блестела. В заключение приехал автобус с ватагой девочек из строительного ПТУ. За несколько часов они отмыли все окна, двери, пол.
(Несколько лет тому назад, отдыхая в Мексике, я впервые увидел очаровательных колибри, которые весело щебетали над кустом, и вспомнил тех очаровательных девочек из ПТУ. Они тоже щебетали, наводя чистоту в школе).
...В один из последних дней августа в летнем зале городской филармонии проходило совещание педагогической общественности.
Мы – небольшими группами от районов – стояли в глубине фойе, когда появился Эдуард Амвросиевич. Он шел быстрыми, энергичными шагами, стройный, подтянутый, в то время уже совершенно седой, красивый и элегантный. Иногда он останавливался, перекидывался парой фраз со знакомыми и шел дальше.
Подойдя к нашей группе, он поздравил всех с началом нового учебного года и внезапно спросил меня:
- Ну что, с ремонтом закончили?
- Да, спасибо большое, - ответил я.
И вдруг он неожиданно наклонился к моему уху и тихо, но так, что все слышали, спросил:
- Ноги не мерзнут?
- Нет, все в порядке!
Мы оба весело засмеялись.
- Ну ладно, смотри, если что!.. – он похлопал меня по плечу и направился к другой группе. Сопровождающая его свита шла за ним, бросая на меня испепеляющие взгляды.
Я обернулся к своим.
Знаменитая немая сцена из «Ревизора» в постановке Станиславского и Немировича-Данченко была жалким зрелищем по сравнению с тем, что я увидел.
Что же имел в виду Эдуард Амвросиевич, когда сказал «смотри, если что»?.. Позвони? Или, может быть даже, заходи?
В этот момент, если бы я сказал, что мы с ним по воскресеньям играем в нарды, мне бы поверили.
Учебный год начался необычно. Сосед-директор прекратил свои территориальные притязания. Через некоторое время от нас ушла вечерняя школа, жить стало веселей. К тому же уже в конце сентября Эдуард Амвросиевич стал первым секретарем ЦК КП Грузии, и та его фраза оказалась не такой уж бессмысленной, приобретая новое, магическое значение, как знаменитая «Сим-сим, открой дверь» в сказках «Тысяча и одной ночи». Коллектив школы стал работать спокойно, страх сокращения сменился уверенностью в будущем.
Вскоре меня перевели в другую крупную, как теперь принято говорить, «элитную» школу, затем была работа за рубежом, в республиканском министерстве образования, потом Москва, Америка...
Эдуарда Амвросиевича больше я никогда не видел.
Он, конечно, не помнил о нашей встрече, для него, крупного государственного деятеля, она не была даже незначительным эпизодом. Но, не будь этой случайной встречи, кто знает, как бы сложилась моя профессиональная судьба?..
Я почти закончил свой рассказ, когда Эдуарда Амвросиевича не стало.
Это, безусловно, был очень талантливый, смелый человек, мудрый и неоднозначный. Когда он был министром иностранных дел СССР, его называли «Белый Лис» или «Хитрый Лис». Не берусь утверждать, но думаю, что для такой должности это, скорее, положительная деловая характеристика, чем упрек. Конечно, у него были ошибки, и то, что сегодня у людей крайне полярные взгляды на его деятельность, можно понять.
Но нельзя понять, как люди, которые при жизни восторженно, упоительно и безмерно возносили его до небес, сегодня с такой же яростью и ненавистью поливают его, мертвого, грязью.
Впрочем, такова традиционная совковая забава, и он не первый и, видимо, далеко не последний...
Я никого не осуждаю, я лишь говорю то, что думаю, ведь сказано в Евангелии:
«Не судите, да не судимы будете».
Мир Вам и покой, Эдуард Амвросиевич!

в начало статьи