№17(361)

Сентябрь 2013

С поэтом вот что происходит В Москве презентовали     первую часть антологии Евгения Евтушенко

По материалам интернета  составили Марк и Анна Левины. 29  августа 2013 г.


Во вторник, 27 августа 2013 г.  в Москве состоялась презентация первого тома антологии Евгения Евтушенко «Поэт в России – больше, чем поэт»,10 веков русской поэзии, с ХI по ХХI век. В книге автор собрал все лучшие стихи, которые были написаны в стране за всю ее историю, – от безымянных памятников древности до творчества современных поэтов. Это издание можно смело назвать трудом всей жизни Евгения Александровича. Однако главной целью Евгения Евтушенко было сделать книгу общедоступной. «Новые Известия» в течение нескольких лет вместе с поэтом добивались того, чтобы антология попала в школьные и вузовские библиотеки страны. Тем не менее замыслу поэта не суждено было воплотиться полностью: тираж антологии оказался слишком мал, чтобы книга была доступна всем учащимся.
О том, чьи произведения можно найти в первом томе антологии и сколько Евгений Евтушенко работал над книгой, корреспонденту «Новых Известий» рассказал журналист, литературный редактор поэта - Владимир Радзишевский: «Сейчас, ко дню рождения Евгения Александровича 18 июля (в этом году Евгению Евтушенко исполнилось 80 лет. – «НИ»), вышел первый том тиражом десять тысяч экземпляров. Авторы во всех томах расположены в хронологическом порядке». По словам Владимира Радзишевского, первый том начинается с произведений фольклора, древнерусской литературы, со «Слова о полку Игореве», «Слова о законе и благодати» митрополита Иллариона. Том включает весь XVIII век, в том числе, например, произведения Василия Тредиаковского, а заканчивается он Александром Пушкиным.

Евтушенковед №1 России Юрий Нехорошев с женой Ириной с первым томом антологии Евгения Евтушенко (18 июля 2013 г., Переделкино, перед музеем поэта).

Наш собеседник рассказал, что второй том антологии должен выйти к Московской книжной выставке-ярмарке, то есть к 4 сентября.  Он начинается с Евгения Баратынского и кончается Владимиром Соловьевым. Третий том  будет от Иннокентия Анненского до, видимо, Анны Ахматовой. А всего планируется пять томов, мы работаем параллельно сразу над всеми. Я просто привожу в порядок уже сделанное Евгением Александровичем за много лет. Если вы возьмете дневники Корнея Чуковского, который умер в 1968 году, то найдете запись о том, как к нему приходил Евтушенко, рассказывал об антологии, о том, как он отбирал произведения Вячеслава Иванова и Валерия Брюсова. Работа эта началась в первой половине 1960-х годов и длится полвека. Знаете, однажды я ночевал у него в Переделкино, и Евгений Александрович сказал, что работа над антологией его самого перевернула. Он не только одержим идеей того, что делает полезное дело в тоске по великим поэтам России, но одновременно, пропуская все через себя, отбирает самое, на его взгляд, главное».
«Новые Известия» не один год помогали осуществиться мечте Евгения Евтушенко. Из-за того, что госструктуры сократили объем финансирования, а собрать необходимые средства не удалось, антология русской поэзии, написанная Евгением Евтушенко, вышла в свет ограниченным тиражом – всего 10 тыс. экземпляров. А ведь поэт хотел только одного: чтобы изданные им тома были переданы в школьные библиотеки, чтобы познакомить читателя с шедеврами русской поэзии, возродить забытые имена и рассказать о тех, кто является лицом современной поэзии. Но для того, чтобы обеспечить хотя бы часть образовательных учреждений страны, тираж должен был быть не менее 55 тыс. экземпляров.                                                   
На фото: евтушенковед №1 России Юрий Нехорошев с женой Ириной с первым томом антологии Евгения Евтушенко  (18 июля 2013 г., Переделкино, перед музеем поэта).
Поэзия десятивековой давности - это глубокая древность? "Конечно!" Но из предисловия к антологии "Десять веков русской поэзии" (другое название - "Поэт в России - больше, чем поэт") мы вдруг узнаем, что впервые замысел этого издания возник у Евгения Евтушенко в начале 60-х годов во время встречи в парижском кафе с эмигрантским поэтом и критиком Георгием Адамовичем. Тогда они говорили, что хорошо бы выпустить единую антологию русской поэзии ХХ века, которая бы включала в себя поэтов советской России и русской эмиграции. Этот замысел Евгений Евтушенко по понятным причинам смог реализовать только в 90-е годы, когда вышла его антология "Строфы века", которую хвалили, ругали, о которой много спорили, но факт остается фактом: лучшей антологии пока никто не выпустил. А уже из этого замысла выросли пять томов нынешней антологии, первый том которой (безумно красивый и очень тяжелый!) мы можем сегодня держать в руках...
Замысел возник полвека назад. Это одна двадцатая того пути русской поэзии, который отражен в антологии. Тогда была жива Ахматова, первая книга которой "Вечер" вышла в 1912 году, то есть сто лет назад. А учителем Ахматовой и ее будущего мужа Гумилева был Иннокентий Анненский, вступивший на литературный путь в начале 90-х годов XIX века, когда еще был жив Афанасий Фет, родившийся в 1820 году, когда Пушкин был еще молодым поэтом и еще не начал "Евгения Онегина". Пушкина, "в гроб сходя", благословил Державин, крупнейший русский поэт XVIII века.
Академик Д.С. Лихачев писал: "Русской литературе без малого тысяча лет. Это одна из самых древних литератур Европы. Она древнее, чем литературы французская, английская, немецкая. Ее начало восходит ко второй половине Х века".
Но и за этим ощущением древности, которым мы вправе гордиться, не надо забывать, что человеческие истоки этой литературы находятся примерно за 10-15 физических прикосновений (рукопожатий, поцелуев, объятий), и если мы этого не чувствуем, мы не понимаем историю.
Новую антологию Евгения Евтушенко тоже, без сомнения, будут хвалить и будут ругать. Будут говорить о его нескромности. Еще бы: назвать собрание всей русской поэзии своей стихотворной строчкой! Еще будут говорить, что это дурной вкус -  предварять каждого поэта своим эссе и даже своим стихотворением по случаю... Но все эти разговоры ничего не стоят. Взглянем на вещи проще. То, что сделал Евгений Евтушенко, мог сделать он один с помощью одного научного редактора Владимира Радзишевского, одного издателя-энтузиаста Вячеслава Волкова ("Русскiй мiръ") и очень маленького издательского коллектива. И лучше задумаемся над тем, почему в богатейшей стране мира вдруг не находится средств на то, чтобы знаменитый русский поэт, которому в этом году исполнилось 80 лет, спокойно и без нервов издал подобную антологию? Почему эти деньги приходится собирать по крохам, почему ее полное издание все время затягивается? И главный вопрос: дойдет ли она хотя бы до учителей-словесников и городских библиотек?
Не то что читать, но и просто листать первый том антологии Евгения Евтушенко глубоко поучительно. Ее личностный характер, по-моему, ей ничуть не вредит, потому что эта антология не могла получиться иной. Для Евтушенко десять веков русской поэзии - факт его личной жизни. Он этого не скрывает и этим щедро делится с читателями. Он захлебывается от радости личного обладания этим богатством, но и делится этим с тысячами тех, кто этой радости лишен, кто просто не будет копаться в научных изданиях.
И сколь бы "личной" эта антология ни была, ее масштаб потрясает с первого же тома. Панорама русской поэзии, нашей "национальной идеи", как считает составитель, так или иначе вырисовывается в ее объеме, потому что Евтушенко "любитель" страстный и дотошный, он никого не пропустит, каждому отведет место и скорее переберет, чем не доберет. Спорный вопрос: стоило ли включать в антологию письма Курбского к Грозному, но так ли уж он важен? Важнее общая картина, от которой просто дух захватывает!
Отчетливо видишь и переживаешь, как вся древнерусская и средних веков поэзия пронизана муками и страданиями и не какими-то там душевными, а буквально физическими. Но эти корчи и стоны всегда просветляются удивительным достоинством русского человека и даже его ироническим взглядом на свои муки. А потому что вместе с этим живет непосредственное ощущение небесной перспективы, где рай и грехопадение случились как будто совсем недавно, как будто вчера, а завтра вот-вот будет жизнь вечная.
В XVIII веке в нашу поэзию врывается струя эпикурейства, воспевания телесных радостей, даже порока, чего в Древней Руси быть не могло. Но и раздается грозный окрик Гавриила Державина: "Река времен в своем стремленьи / Уносит все дела людей / И топит в пропасти забвенья / Народы, царства и царей. /А если что и остается / Чрез звуки лиры и трубы, / То вечности жерлом пожрется / И общей не уйдет судьбы!"
И наконец, Пушкин, завершающий первый том антологии, словно бы проходит предшествующий путь обратным порядком, от телесных радостей до небесных молитв и мук совести, но уже глубоко личных и душевных. И в этом фокусе светская поэзия обретает, наконец, свой язык и стиль...
Примечание:   цена первого тома антологии - 1143руб., 850 стр.

 

в начало статьи