№23(343)

№24(344)

Декабрь 2012

Я ДРУГОЙ ТАКОЙ СТРАНЫ НЕ ЗНАЮ...

 автор: Сергей Лопатников, материал из Интернета, прислал А.Кричевский

   Две истории из жизни и небольшое добавление
... Академик Николай Прокофьевич Федоренко, основатель и директор Центрального экономико-математического института АН CССР рассказывает в своих мемуарах "Вспоминая прошлое, заглядываю в будущее" рассказывает: «В конце 60-х годов, когда страну еще не покинула послевоенная эйфория, слово "космос" будоражило умы молодых, а старики, прошедшие две войны, мечтали дожить до коммунизма, институт подготовил прогноз развития "народного хозяйства" СССР на 70-80-е годы.
Обширные расчеты показывали, что с экономикой дела обстоят тревожно. Наука гласила: темпы роста страны будут неизбежно замедляться и надежды на коммунизм в 1980 году хоть с кукурузой, хоть без нее нет».
Доклад адресовался Политбюро и был подготовлен в трех экземплярах.
Однако, как вспоминает Федоренко, председатель Госплана, ознакомившись с содержанием доклада, отказался даже говорить о том, чтобы материал был отправлен адресату. Над институтом нависла угроза быть обвиненным в идеологической ереси. И тогда авторы доклада сожгли его на костре в Нескучном саду, чтобы не ставить под удар институт...

... Около десяти лет спустя, в 1975 году, я учился в аспирантуре, а летом подрабатывал журналистикой, замещая заведующего отделом физики и математики популярного в те годы журнала "Наука и жизнь". Триста двадцать рублей в месяц, не считая гонораров, самым заметным образом увеличивали мой аспирантский бюджет.
Однажды заместитель главного редактора журнала  Рада Никитична Аджубей дала мне задание: отправиться в Комитет по науке и технике при Совете министров СССР и подготовить, как тогда называлось, "компот" - нарезку из небольших информационных материалов, - демонстрирующих экономические связи СССР с развитыми западными странами. Приближалось знаменитое Хельсинское совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе, и СССР прихорашивали к предстоящему событию.
В ГКНТ меня принял возглавлявший тогда комитет академик Владимир Алексеевич Кириллин. Выслушав, что я намерен делать, он вызвал к себе одного из замов начальника Управления внешних сношений и распорядился предоставить мне для работы кабинет и всю необходимую информацию.
Кабинет был выделен и я погрузился в отчеты, договора, переписку.
Задание оказалось нелегким. Советский союз закупал на Западе всё, что только можно было вообразить: новое оборудование и зерно, обувь, одежду, телевизоры. А вот поставлял... Ну да, нефть, конечно.
Материал же, разумеется, должен был быть сбалансированным. А какой тут баланс?  После нескольких дней работы наметилась, однако, удача. Как раз в это время СССР сбыл во Францию двадцатидвухтысячетонный пресс украинского производства, а завод "Красный пролетарий", знаменитый своими станками с числовым программным управлением, продал несколько штук в Великобританию. Материал складывался. И тут...
И тут мне попался документ, который не мог не привлечь внимания. Из него следовало, что СССР, помимо станков и телевизоров, закупал в Голландии около 100 тысяч тонн навоза в год!  Сто тысяч тонн навоза - это четыре-пять больших по тому времени транспортных судов. Можете представить себе судно в двадцать тысяч тонн водоизмещением, что-то вроде знаменитого черноморского "Адмирала Нахимова", до краев груженное навозом. Ароматное, наверное, зрелище.
Во время обеда в добротной начальственной столовой я набрался храбрости, подошел к знакомому уже чиновнику и спросил: "Набрел я тут на любопытную бумагу. Разумеется, в печать это не пойдет. И все же... СССР покупает  навоз в Голландии. Но зачем?  Что, у нас своего навоза не хватает?"
Мой знакомый взглянул на меня с некоторым, как бы сказать - удивлением, что ли, - помолчал, а потом сказал, как отрезал: "Сергей Леонидович, видите ли... У нас - и навоз - говно"...
Более исчерпывающей характеристики советской экономики мне не приходилось встречать ни до того, ни после. В справедливости этой формулы я убеждался буквально при каждом столкновении с советской экономической реальностью.
... Много лет спустя, уже во время перестройки, я рассказал эту историю одному из виднейших российских агрохимиков, вице-президенту ВАСХНИЛ и профессору Московского университета Василию Минееву. Он раскрыл мне тайну этих поставок.
Из-за ядерных взрывов в атмосфере, которые СССР практиковал на своей территории до 1963 года, из-за индустриального загрязнения, из-за использования ДДТ и диоксин-содержащих соединений огромные территории СССР были загрязнены выше всякой меры и тяжелыми металлами, и такими радиоактивными изотопами, как стронций-90 с периодом полураспада 29 лет (Помните А.Галича: "Говорят еще, что "Столичная" очень хороша от стронция"?), и всякой другой дрянью и гадостью.
Значительная часть этих веществ, объяснял мне академик, "высасывается" из почвы растениями, а потом концентрируется в навозе и молоке животных, этими растениями питающихся. Если такой навоз использовать в качестве удобрения, то концентрация вредных веществ в плодах и корнеплодах еще увеличивается и вместе с ними и молоком коров попадает на наш с вами стол.
Экологически чистый навоз из Голландии поступал в хозяйства, производящие сельскохозяйственную продукцию для высокого начальства, которому эти самые стронций, ДДТ и диоксины, в отличие от всех остальных, были совершенно ни к чему.
Недавно я выяснил, что закупки экологически чистого навоза из-за рубежа, теперь, кажется, из Норвегии, продолжаются до сих пор...

Добавление по этой теме
В 1978 году,  после двадцати лет работы на заводе, я волею судьбы переехал жить и работать в Киев. Там находился Всесоюзный НИИ по механизации животноводства (ВНИИЖИВМАШ). Директор института Василий Денисович Ткач, с которым я был знаком последние полтора десятилетия, принял меня на работу. При этом он сказал: - - Я мог бы принять тебя завотделом, но тогда мы должны получить утверждение в райкоме партии. А там секретарь препротивная баба и к тому еще ярая антисемитка. Поэтому я приму тебя на должность, которая не утверждается в райкоме.
Так  я получил должность главного конструктора проекта - зав. сектора.
Мне повезло и я начал работать над созданием дозатора стебельчатых кормов. Это была очень большая проблема, которая тормозила создание работоспособного кормоцеха на фермах крупного рогатого скота. Для тех, кто не знает, напомню, что в СССР коров кормили соломой и хотели, чтобы коровы давали много молока. А дозировать эту самую солому, да и силос, траву было нечем. Наш институт возглавил эту работу и сотрудничали мы еще с тремя институтами: двумя московскими и одним запорожским.
Работы было много, но нам посчастливилось создать работающую машину. Впервые в Союзе.
Потом мы построили в одном из колхозов Кагарлыкского района кормоцех и почти год его испытывали вместе с Украинской машиноиспытательной станцией. Получили хорошие результаты и МИС дало путевку в жизнь дозатору стебельчатых кормов БДК-20. Затем вышло Постановление ЦК КПУ и Совмина УССР о выпуске этих машин на Коростеньском заводе сенажных башен и строительстве кормоцехов на Украине. Меня вызывали в разные области для налаживания производства. Первой была Одесса, где эту работу выполняли 13 заводов города. Потом Киевская область подключилась: за ней  другие области.
И вот в разгар этих работ меня вызвал директор и говорит, что завтра утром я должен буду поехать в подсобное хозяйство ЦК КПУ и разобраться, как там построить кормоцех на ферме крупного рогатого скота. Я очень удивился, что у такого органа партии есть свое подсобное хозяйство. На второй день, когда я приехал в институт, меня уже ждала черная цековская «Волга» и мы с одним товарищем из сельхозотдела ЦК поехали в село. То, что я там увидел, меня сильно удивило. Действительно, это хозяйство работало на сотрудников ЦК партии и здесь производили самые чистые продукты питания.  Здесь была ферма крупного рогатого скота, свиноферма, содержались куры, кролики. Был свой комбикормовый цех, своя бойня (маленький мясокомбинат), колбасный цех и еще много другого. Мне пришлось работать в этом хозяйстве несколько месяцев. Когда я однажды спросил, зачем все это, то мне ответили, что у работников ЦК партии очень нервная работа и им надо питаться чистыми продуктами. Поэтому «Киевпромстрой» быстро построил им кормоцех, а мы укомплектовали его нашими машинами.  Все-таки ЦК это сила.
Первый инфаркт моего друга
В середине восьмидесятых прошлого столетия в СССР увлекались гигантоманией в разных отраслях народного хозяйства. Так, купили у Италии проект свиноводческой фермы на 150 тысяч свиней. Это огромное хозяйство, поэтому было много неприятностей. Но я расскажу об одной. В «Главмашживотноводства», входящего в Министерства тракторного и сельхозмашиностроения, работал главным технологом мой друг Иосиф Натанович Хажинский, технолог от Б-га. Ему было поручено организовать производство специальных цепей для транспортера по раздаче комбикорма свиньям. Эту проблему он решил успешно, организовав производство их на Ровенском заводе. Итальянцы предлагали эту цепь Союзу по цене 5 руб. за метр, а у Иосифа метр стоил 1 руб 82 коп. И вот   вызывают в ЦК КПСС начальника Главка Чарыкова Николая Фроловича по вопросу цепи, а он берет с собой главного технолога И.Хажинского. В большом кабинете сидит  чинуша от партии и представитель итальянской фирмы.
Начинается обсуждение вопроса. Наши докладывают с радостью, что решили проблему, что будут сэкономлены миллионы рублей для других целей. Чинуша начинает давить, доказывая, что у итальянцев цепь лучшего качества. Мой друг с пеной у рта доказывает, что наша цепь не хуже итальянской и более того, он уверен, что наша лучше. Разговоры продолжаются долго. Иосиф показывает результаты исследований, показывает диаграмму усилий разрыва цепи. Наконец, чинуша не выдерживает и объявляет перерыв. Все выходят, но он просит Чарыкова Н. Ф. задержаться. Когда они остаются вдвоем, то чинуша взрывается и начинает поносить разными матерными словами его и в конце концов говорит ему, что деньги за цепь идут целевым направлением коммунистической партии Италии. Все! Вопрос решен!
А в заключение он заявляет: «С этим жиденком ко мне больше не приходите!»
Когда Иосиф Натанович узнал об этом, с ним случился сердечный приступ. Инфаркт был тяжелым,  он долго болел, а когда выздоровел, то ушел из Министерства и устроился работать на Люберецкий завод сельхозмашин, поближе к дому.
                         Аркадий Клебан

в начало статьи